Шрифт:
– Страдай, моя милая девочка, страдай. Страдай и люби! От твоей любви сейчас многое зависит. Лёне станет легче от твоей любви. До скорой встречи, милая.
И старик, говоривший сегодня такие странные слова, поцеловал её в лоб.
Когда он вернулся домой, то увидел Петра Игнатьича, сидевшего в его кресле.
– Как ты попал сюда?
– спросил было старик, а потом хлопнул себя по лбу и пошёл готовить кофе.
– Ну, ты готов, Себастьян?
– спросил лениво и как-то буднично Пётр, слабо зримым призраком явившийся на кухню.
Марк Себастьян обернулся, какое-то время строго и снисходительно смотрел в глаза ангела и ответил:
– Сегодня ночью.
Глава восьмая. "Новая душа будет у него и новая у тебя"
Эвелина забросила уроки и сидела, прислонясь к зимнему окну. Там светили фонари, и пришедшая с севера вьюга разбрасывала снежинки. Слёз уже не было, было какое-то чувство родившейся, будто младенец, любви. Любви мучительной и прекрасной. В душе её рождалось что-то новое, будто зажглась звезда, и это новое вместило в себя душу возлюбленного, приняло его целиком.
Когда часы пробили двенадцать, она легла, но не спала. Долго смотрела на заснувшие игрушки, школьные тетради, книги. Взяла одну с полки и прочла:
В дни листопада он грустит и умолкает,
Весной его надежды оживают вновь.
Осенней ночью снова ветки отряхает
Его несчастная и страстная любовь.
Под ветром буйным гроздьями трясутся звёзды,
И вьётся вновь рыжеволосая листва.
Волшебным вихрем снов его опять уносит,
Сквозь пену облака глухая синева.
Бредёт один ночным тенистым шумным садом
И вот - её венецианское окно
Она в ночи меняет пышные наряды
И ждёт блистательного принца своего.
Влюблённого в неё не распознать сквозь слёзы.
А может это капли стылого дождя?
В тревожный вихорь снов его опять уносит,
Сквозь пену облака глухая синева.
***
Мой юный друг о том печалится не стоит,
Грустить и плакать о потерянной любви -
Весна опять шумит за этою рекою
Ты лёгкое её дыхание улови.
***
Он с листопадом вновь грустит и умолкает,
В весну свою поверив - оживает вновь!
Осенней ночью снова ветки отряхает,
Его несчастная и страстная любовь.
Она отложила книгу и замедленно, словно автомат, выключила лампу.
Из окна сочился серо-белый свет, тени плясали в углах и на потолке. Так она долго лежала в темноте без сна, слёзы алмазными капельками выкатывались из глаз, и лишь ветер да снег стучали в окно.
И вдруг яркий луч молочно-белого цвета проник в спальню.
Эвелина в изумлении поднялась и увидела в снопе света фигуру. Она совсем не испугалась. Это был старик, ангел - Марк Себастьян.
Его выразительное, слегка удлиненное лицо было напряжено, в глазах горел нездешний свет.
– Пошли. Будем спасать твоего возлюбленного.
И Эвелина покорилась, неслышно оделась, удивляясь, как родители её не проснулись, сморенные глубоким сном.
Марк Себастьян подхватил её под крыло. Они взлетели вверх, и у Эвелины всё замерло внутри. Сели на черепичную белую крышу. Слышно было, как в печных трубах завывает ветер.
Эвелина постепенно собралась и освоилась, а потом шепнула:
– Можно лететь.
И зажмурила глаза. У неё захватило дух.
На какое-то время они опустились у памятника Железному Рыцарю.
Его обвивала и опутывала своими косами вьюга.
Здесь их ждал человек с прозрачно-светлыми глазами в пальто и шляпе, который, казалось, вовсе не страдал от снега и мороза, его обходила пурга, и лишь отдельные снежинки ложились на тёмное, безупречного покроя пальто. В руках у него был небольшой чемоданчик, усыпанный снежной порошей.
– Так вот ты какая, - улыбнулся гражданин в пальто.
– Эвелина! Скажи мне, Эвелина, что ты чувствуешь к Лёне?
– Я его очень люблю, - просто и искренне сказала Эвелина.
– Ну, что же, этого достаточно. Значит, задуманное дело свершится!
– произнёс он, и, сделав жест, приглашающий двигаться дальше, завертевшись волчком, взвился ввысь.
Вслед за ним воспарили Марк Себастьян с Эвелиной.
Неслышными и прозрачными тенями Себастьян и Софериэль проникли в приёмный покой, открыли для Эвелины дверь. Все вокруг, включая санитарку, медсестру и дежурного врача спали мёртвым сном.