А совсем не давно, я даже и не мог представить, что буду так мучиться из-за кого-то. Да я бы рассмеялся в лицо тому, кто мне об этом сказал бы. И смеялся, раньше….

Раньше, я думал, что просто хочу ее. Что вся причина в том, что не могу заполучить ее тело. Но как оказалось, это было не просто желание затащить в постель. Точнее, не только оно. Я хотел ее с первой же секунды как увидел. Хотел до боли и до ломоты в костях. Хотел, наверное, потому что понимал – не получу. Она не такая. Ее не заманить деньгами, властью и комплиментами. А от этого вожделение возрастало еще больше, а вместе с ним иступленная, маниакальная жажда победы. Я хотел подчинить ее, сокрушить, овладеть. Я, Александр Раварта, привык получать все что хочу и не важен метод, важен результат.

Тогда я страстно желал Джаянну. Только спустя какое-то время начал понимать, что к похоти примешивалось и нечто иное – восхищение что ли?... или очарование? Некое странное и непонятное чувство, я сам тогда не знал ему названия.

У меня было много женщин, но ни к одной я не испытывал этого странного чувства… Я знал, что женщинам со мной хорошо. Чувствовал нутром, интуитивно. Так же как и фальшь, которую ненавидел. Все честно. Они мне ночи страсти, а я им деньги, развлечения, положение в обществе, ну или что-то, что в силах для них сделать. Я привык так жить.

Почему то оказалось, что с ней все это не работает.

Вон как смотрела на меня со злом, почти дыру во лбу прожгла. Я ее явно раздражал. До сих пор психую по этому поводу, как ребенок. Как капризный мальчишка, которому раньше все было можно, а тут вдруг стало нельзя.

Конечно, я все понимал. Она ничего мне не обещала. Не просила и не искала моей любви. Все это я сам. В своем стремлении достичь цели, в своей извращенной погоне за ее телом, как за самой желанной добычей на охоте, я был безумен, и явно переходил все дозволенные и недозволенные границы. Вспоминать даже стыдно….

Но все же, как я ни старался, мне никак не удавалась забыть ее поцелуи и объятия…. Ее запах по-прежнему сводил с ума. Но с ней я не был способен даже на малое - простить ей вранье и побег.

Все эти противоречивые чувства бурлили и кипели во мне, перемешиваясь с дикой заинтересованностью, я бы даже сказал помешанностью, на ней.

Тайна манила, звала, влекла.

Джая была для меня настолько необъяснима, что было просто невозможно покинуть этот корабль, не разгадав ее.

Именно она спасла мне жизнь, она же ее и погубила, так и не покорившись. Продолжая заставлять меня страдать. Мне было очень плохо без нее, но и рядом с ней я ощущаю лишь, как меня разрывает на части….

Иногда я хочу удавиться, только чтобы перестать думать о ней постоянно.

Может, действительно, сойти на берег в первом же порту и пусть все катится к черту….

Я не знал, как мне поступить, что бы унять это пламя в груди. Мне было уже все равно – забыть Джаю, вырвать ее из себя. Может даже никогда не встречать, или провести с ней ночь, а может всю жизнь, лишь бы успокоилось мое влюбленное сердце.

Да, влюбленное! Признаться в этом даже самому себе было очень трудно и страшно. Но факт, как говориться на лицо, я люблю эту невозможную и непредсказуемую девушку. И что с этим делать дальше, я, черт побери, не знаю.

Лязгнул засов и в дверной проем трюмной двери просунулась рыжая голова пирата в соломенной шляпе.

– Собирай шматье и на выход, - спокойно сказал пират.

– Да, у меня и шматья-то нет, - в тон ему ответил я.

Пират сдвинул шляпу на затылок, почесал лоб:

– Ну, тогда просто вставай и пошли.

– Куда? – полюбопытствовал я.

– К Чайке. Она ждет, - с этими словами пират развернулся и пошел по лестнице вверх на палубу.

Я застыл в оцепенении.

О, духи моря, как он ее назвал? Чайка? ЧАЙКА! Та самая Чайка…. Может я ошибся? Может я что-то не так понял?

– Ну, где ты там, рыбий хвост? Давай быстрее, капитан не любит ждать! – поторопил меня пират.

Мы пришли к капитанской каюте и пират, качнув головой в сторону двери, развернулся и ушел. Я еще немного постоял, приходя в себя, потом постучал и вошел.

Джая стояла лицом у открытого кормового иллюминатора. Прохладный морской ветер трепал матерчатые кончики завязанной на голове банданы, слегка развивая ее разноцветные волосы. Она стояла, не шевелясь, как будто внимательно прислушиваясь к шуму волн в кильватере, ожидая, что они, наконец, скажут ей что-то очень важное.

– Кхе-кхе, - я постарался привлечь ее внимание.

Она явно не ожидавшая, что в каюте уже кто-то есть, вздрогнула и резко повернулась.

– Можно? – уточнил я.

– Проходите, Ваше Высочество, присаживайтесь, - холодно поздоровалась она.

От ее тона мое раздражение достигло эмоционального пика, и я сорвался:

– Что ж так официально, Чайка?
– ядовито поинтересовался я, намеренно выделяя интонацией ее пиратское прозвище, - Мы, кажется, только недавно были так близки…. В трюме, например, мы перешли на «ты» или я ошибаюсь?