— У меня никогда не было такой роскоши, как свобода мнения, — говорит она на арабском. — Мне многому нужно научиться.

— И ты научишься. А я тебе помогу, — отвечаю на арабском. — Я хочу, чтобы ты стала той, кем захочешь стать. Кто она, Рания? Чего она хочет? Что ей нравится? О чем она мечтает?

Такси останавливается и выпускает нас, я несу сумки в кондоминиум. Рания пересекает комнату, чтобы встать у окна, скрестив на груди руки.

— Я не знаю ответов на эти вопросы. Эти вопросы для тех, кто живет, а не просто выживает. Я не знаю, как жить. Как быть... личностью.

Встаю за ней и обнимаю за талию.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь «как быть личностью». Ты личность.

Она качает головой, и ее волосы щекочут мне нос.

— Нет. Ну, может, сейчас я становлюсь ею. Но раньше я была лишь шлюхой. А шлюха - это вещь. Как холодильник или корова, которую используют ради молока. Меня использовали. У шлюхи нет мечтаний или желаний на будущее. Есть только следующий клиент.

— Теперь ты не такая. Ты личность. Замечательная личность.

Она поворачивается в моих руках, чтобы взглянуть на меня.

— Ты думаешь, что я замечательная?

Я улыбаюсь и целую ее.

— Да.

Она кладет голову мне на грудь.

— Тогда так и есть. Я твоя замечательная личность.

В первую ночь мы так устали после перелета, что могли лишь завалиться спать, лежа совсем рядом, но не касаясь друг друга. Надеюсь, сегодняшняя ночь будет другой.

А потом я понимаю, что ее жизнь полностью поменялась, смысл ее существования исчез, и Рания столкнулась с задачей переоткрытия себя в новой стране с мужем, которого знает едва ли месяц.

Может, мне просто следует дать ей немного пространства. Позволить ей подстроиться самой, а не толкать ее во все с головой.

Мне было так чертовски плохо, но опять же... я не могу ее торопить.

Когда мы заканчиваем с ужином, я показываю ей душ. Заказал пиццу, и Рания была в восторге от нее, но съела немного, что, наверно, было разумно. Большую часть съел я. Больше всего во всех этих пустынях я скучаю по пицце.

Она на автомате раздевается, шагает через открытые двери душевой, одной рукой прикрыв грудь, а вторую подставив под капли, чтобы проверить температуру. Ее душ в Ираке почти всегда был холодным. Она регулирует воду на горячую, обжигающе-горячую. Я ничего не могу поделать, просто наблюдаю за ней: ее длинные ноги мелькают в потоке воды, влажная кожа сияет, манит, опьяняет. Ее длинные светлые волосы мокрыми прядями ложатся на спину, свисая между лопатками.

Я так сильно хочу раздеться и шагнуть в душ с ней.

Вижу, как она наблюдает за мной краем глаза. Интересно, ждет ли она, что я присоединюсь к ней? Хочет ли она этого?

Я боюсь слишком сильно надавить на нее. Или дать ей понять, что я только этого и жду. Хочу, чтобы она возжелала меня по своим правилам, в свой срок. Своим способом. На это уйдет некоторое время. Возможно, под конец я взорвусь, но другого выхода я не вижу.

Отворачиваюсь, но прежде вижу вспышку чего-то вроде разочарования в ее глазах, но она меня не окликает. Раздеваюсь до боксеров, ложусь на кровать и жду. Рания выходит в полотенце и останавливается, увидев меня на кровати. Ее глаза расширяются.

Горло пересохло, сердце стучит. Я могу почувствовать, как твердею.

Смотрю, как капли воды стекают по ее шее, исчезая между грудей под полотенцем.

Мы оба глубоко дышим, никто ничего не говорит. Я клянусь себе всегда позволять ей сделать первый шаг, всегда ждать ее.

Рания испытывает мой контроль. Влажная, чистая и сексуальная, как ад, и я хочу переползти кровать, сорвать с нее полотенце и поцеловать каждый сантиметр ее гибкого пышного тела.

Не могу себе этого позволить. Мне приходится сжать простынь в кулаках, чтобы остановиться.

РАНИЯ

Он ничего не делает, просто наблюдает за мной. Знаю его достаточно хорошо, чтобы увидеть бушующее в его глазах желание. Его мужественность отвердела, а руки сжимают простыню. Но он не делает ничего.

Он меня не хочет? Я чистая, душ был прекрасным. Таким горячим. Горячая вода не кончалась, напитывая меня, согревая меня. Очищая меня. Чувствую себя чище, чем когда-либо. Но он не двигается. Только смотрит. Не знаю, чего он ждет.

Я хочу его. Хочу почувствовать, как его руки окружают и держат меня. Все еще нервничаю из-за идеи реального секса с ним, но в то же время хочу этого, даже если желание само по себе кажется странным, чужим чувством.

Все в моей жизни сейчас странное и чужое. Я в огромном, постоянно загруженном богатом месте. Хантер купил мне так много всего, больше, чем мне нужно было. Я знала о существовании не всех вещей, что он мне купил. Не знаю, как пользоваться косметикой. И все это для моих волос, эти шесть видов шампуней. Одежды хватит, чтобы я ходила в ней месяц и ничего не надевала дважды. Количество потраченных денег - цифра, которую я увидела на компьютере в магазине - была больше, чем я могла понять, а Хантер, передавая карточку, и глазом не моргнул.