Возможно, я единственная, кто знает о его прошлом. Он обращал людей своего народа, что закончилось службой у Хель. Торин открыл дверцу машины, и я вышла наружу. Мы, молча, прошли к дому.

Рейн открыла дверь, ее взгляд опустился на мою руку.

— Что случилось?

Я посмотрела ей за спину, убедиться, что мы одни.

— Мой мир столкнулся с твоим, вот что случилось? А с тобой? И, вообще, собиралась ли ты, рассказать мне правду, ты, — я ущипнула ее за руку, — предательница.

— Ауч! — она потерла руку и отступила. — Почему это я предатель?

— У нас был договор — никогда не держать секретов друг от друга, — я вошла за ней в дом. — Как ты могла? Ты всю неделю знала, что… что та сучка, за которую меня все считали, была на самом деле не мной, и ты ничего не сказала.

Она состроила мину.

— У нас и времени-то не было поговорить. Приступ у папы и все остальное.

Я снова ее ущипнула.

— Не используй его как оправдание. Рассказ бы не занял много времени. «Привет, Кора, я знаю правду, поэтому не сходи с ума». Я думала, что у меня появилась астральная проекция, пока я была в больнице, или что-то в этом роде.

Рейн засмеялась.

— Астральная… это глупо, — она отпрыгнула, когда я потянулась снова ущипнуть ее. — Хватит уже щипаться. Я собиралась все тебе рассказать. Надо было дождаться правильного момента и, ну, знаешь, убедиться, что ты все еще можешь видеть души, — она перевела взгляд на ухмыляющегося Торина. — Не смешно. Я же говорила, что она взбесится, когда узнает.

Он поднял руки вверх.

— Не вмешивай в это меня. Я заеду за Родом, а потом домой. И буду рядом, когда понадоблюсь, но не когда вы двое разговариваете.

Рейн схватила его за руку.

— Почему нет? У тебя лучше получается объяснять.

Он посмотрел на меня.

— Я не могу. Буду дома, когда вы закончите, — он поцеловал ее и ушел.

— Дома — это в Асгарде? — спросила я, когда он скрылся из виду.

Рейн засмеялась, закрывая за ним дверь.

— Нет. Это в соседнем доме.

— Он живет напротив? Как удобно. А теперь выкладывай. Я спрошу снова. Собралась ли ты вообще рассказывать мне правду?

— Это должен был сделать Эрик.

У меня отвисла челюсть.

— Он тоже один из вас? Нет, не отвечай. Я хочу знать все с самого начала, — я ткнула в нее пальцем, а потом указала наверх. — Идем.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Рука болит?

Я уставилась на нее.

— Я выгляжу, будто мне хочется пить или нужны таблетки? Дурацкие руны, которыми Малиина отметила меня, забрали всю боль. Не знаю, как долго будет длиться эффект. Да и плевать как-то сейчас. Я. Просто. Хочу. Ответы, — приподняв полы плаща, чтобы не запутаться в нем, я начала подниматься наверх.

Когда Рейн вошла в комнату с двумя бутылками воды, я уже устроилась на кровати, нагромоздив кучу подушек за спину. Она поставила возле меня одну бутылку и заняла кресло. Когда подруга открутила крышку и сделала глоток, мне хотелось крикнуть на нее, чтобы не медлила.

Она поставила бутылку на стол и придвинула кресло ближе к кровати.

— Хорошо, все началось, когда Торин въехал в дом по соседству.

— А где была я?

— Наверху, занималась блогом. Я была внизу, делала домашку, поэтому, когда постучали в дверь, я была рядом. Ты ничего из этого не помнишь, так как Норны стерли тебе память.

— Значит, он был прав насчет этого.

— Кто?

«Эхо». Даже сказанное мысленно, его имя причиняло мне боль.

— Не обращай внимания. Продолжай.

Рейн кивнула и продолжила. Ее рассказ был словно взят из фантастики. Начиная с того, как Торин исцелил ее, и заканчивая кошмарными кошками-мышками с Норнами и открытием того, что ее мать также бывшая Валькирия. Если бы я не могла видеть души, то не поверила бы ни одному ее слову.

— А Эрик кто? — спросила я.

— Бог. Внук Одина и Локи.

Теперь ясно, почему Эхо называл его богом среди Смертных. Я-то думала, это его обычный сарказм. В животе заурчало, но я не обращала на это внимание. Я открыла бутылку, что оставила Рейн, и сделала глоток. Рука стиснула бутылку, когда она упомянула Малиину.

— Она вернулась, но мы не узнали ее. Норны могут менять свою внешность, когда захотят. Она использовала свои новые силы и создала образ, идеальный образ, чтобы обвести нас. Она выбрала тебя.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?