— Я понимаю, Совет не разрешил ей вернуться?

— Нет.

— Даже несмотря на то, что ты вел-не помню-как там-дальше?

Она засмеялась.

— Вёльва, или просто скажи, провидица, — она развернулась и пошла спиной назад. — Или пророчица.

— Тебе это нравится.

Она кивнула.

— О, да. Ко мне начали приходить видения, — она достала из шкафчика три тарелки и разложила яичницу. — Будешь?

— Конечно, — я держала тарелки, пока она раскладывала яичницу, бекон и блинчики. — Мне без блинов.

— Уверена? Я пекла по папиному фирменному рецепту.

— Ключевое слово здесь «папин».

Она поморщила нос.

— Ты ведь скажешь мне, если твое видение будет про меня? — спросила я.

Она подумала над этим и состроила мину.

— Не знаю. Я как-то не думала об этом. То есть, тебе хотелось бы знать, если с тобой случится что-нибудь плохое?

— Конечно. Тогда я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось. Разве ты бы так не поступила?

— Да, но, к сожалению, я не могу видеть свое будущее.

— Отстой, — я помогла ей с подносом и принялась за свой завтрак, пока она относила еду родителям. Эндрис в развалку зашел на кухню, налил себе кофе и начал наблюдать за мной. Я решила не обращать на него внимания.

— Значит, ты и Эхо?

Моя рука замерла, не успев поднести вилку ко рту. Выдохнув, я откусила немного яичницы. Если он будет поливать Эхо грязью, я так надеру ему зад, что он неделю ходить не сможет.

— Вы, Смертные, знаете, что выбирать, да?

И много он видел Смертных в отношениях с Валькириями или Гримнирами? Не то, чтобы у меня было что-то серьезное с Эхо или что-то в этом роде.

— Мы ненавидим друг друга. Знаешь почему? — спросил Эндрис.

— Ты влюбился в него, а он не ответил на твои чувства?

Он подавился кофе.

— Это он тебе сказал?

Я улыбнулась. Его изменившийся тон подсказал, что я попала в точку.

— Нет, обоснованное предположение.

— Ты ошибаешься. Я никогда в него не влюблялся. Он ненавидит римлян.

Римляне уничтожили друидов, его народ. Я внимательно посмотрела на Эндриса.

— Ты из древнего Рима?

— И горжусь этим, что жутко бесит твоего Гримнира, — сказал Эндрис. — Не знаю, почему. У него много секретов, он одиночка и настоящий засранец большую часть времени. Другие Гримниры четкие. Понимаешь, наши дороги пересекаются, и мы вместе зависаем, обмениваемся мнениями, можем переспать друг с другом. Но не Эхо. Некоторые Гримниры преклоняются перед ним, в то время как остальные его на дух не переносят.

Друиды. Впрочем, неважно.

— О нем ходят безумные истории. Я на них не ведусь. Может, ты поможешь прояснить мне кое-что. Ну, знаешь, поспрашиваешь у него.

Я встала, поставила тарелку в раковину и развернулась.

— Эндрис, — сказала я, приближаясь к нему, вынуждая тем самым отклониться назад. — Я не против быть твоим помощником, когда тебе захочется закадрить какого-нибудь парня или девушку, — вцепившись в столешницу, я прижала его так, что мое лицо было лишь в нескольких сантиметров от его. — Но не смей больше при мне упоминать Эхо, понял?

— Ты секси, когда злишься, — его взгляд опустился на мой вырез. — Эти детки настоящие? Такие дерзкие.

Я залепила ладонью ему по лбу, взяла свой кофе и направилась к лестнице. Эндрис, спрятав руки в передние карманы и ссутулившись, пошел за мной.

— Где Ингрид?

— Стадион Джелд-Вен. Группа поддержки. Из всех Смертных она запала на какого-то футболиста. Она пошла на игру только, чтобы поддержать его.

Я остановилась у подножья лестницы. Он выглядел таким покинутым.

— Разве она не черлидерша?

— Да. И что?

— То, что она должна быть там, с командой. А ты ведешь себя, как кретин какой-то.

Он прищурился.

— Кретин?

Он выглядел таким оскорбленным, что я улыбнулась.

— Да, позволив какому-то качку увести у себя девушку.

— Она не моя девушка, — сказал он, нахмурившись.

Мне ни к чему были его проблемы, поэтому я махнула на него рукой и побежала наверх. Я успела принять ванну, а Рейн еще не вернулась. Было непросто мыться одной рукой и пытаться не намочить другую. Я одолжила у нее самый большой свитер, что смогла найти, джеггинсы и позвонила домой. За моей спиной открылась дверь и в комнату зашла Рейн. Я заметила выражение ее лица.

— Что такое? Твой папа…?

— В порядке. Он хочет увидеть тебя. Наедине.

Я состроила мину.

— Зачем?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Он странно себя ведет. Эндрис хочет нанести на него руны, чтобы забрать боль, и чтоб он уснул, отдохнул, но не может, пока вы двое не поговорите.

Я поспешила вниз. Когда я постучала и просунула голову в комнату, то увидела, что там кроме ее отца никого нет.

— Вы хотели увидеть меня, мистер К.?

Он махнул мне, чтобы я прошла внутрь.