— Потому что у тебя нет права…

Эхо стоял возле меня, но вмиг оказался рядом с Торином, прижав артавус, что он забрал у меня, к его горлу.

— Меня тошнит от этой чуши, Валькирия. Слушай очень внимательно, потому что я не буду повторять дважды. Я знаю ее. Это не какая-нибудь Бессмертная сука, одержимая местью к твоему народу. Это Кора Джеймисон, и она моя. Еще одно слово, и твоя голова попрощается с шеей.

Торин ухмыльнулся, и я поняла почему. Его рука упиралось в грудь Эхо.

— Посмотрим, кто быстрее, Гримнир, — возразил Торин. — Если бы ты не был таким нерациональным и упрямым, то понял бы, что я прав. Или хотя бы удостоверился.

Устав от всего этого, я подошла к ним и разняла их.

— У вас обоих слишком много тестостерона для рациональности. Эхо, убери свой клинок. Торин, руки подальше от его тела. Навредишь ему, и я приду за тобой.

Торин вздернул брови и ухмыльнулся.

Разумеется, у меня и шанса нет против него.

— Когда ты будешь спать и станешь уязвимым, — отрезала я.

Торин перестал ухмыляться, в то время как Эхо рассмеялся.

Я взглянула на Эхо.

— А ты, если не прекратишь, то неделю не буду греть тебя и целовать.

Улыбка сползла с его лица.

Я толкнула их в грудь, что по ощущениям было, как толкнуть стену из армированной стали. Вдобавок к этому, кровь с моей руки испачкала майку Торина.

— Разошлись, парни. Живо.

— Как пожелаешь, куколка, — Эхо убрал клинок от шеи Торина и спрятал его в секретный задний карман штанов. Торин также убрал руку от груди Эхо.

Я отошла назад, усталость вытягивала из меня все силы.

— Серьезно, вы ведете себя как мальчишки, когда вам уже сколько? Сотни тысяч лет? — проворчала я.

— Вообще-то, мне…

— Мне плевать, Торин. Просто побудь хорошим мальчиком, — я отошла от них слишком измотанная, мне просто хотелось вернуться домой. Да еще и слезы на глаза навернулись. Я повернулась и споткнулась о неровность. Меня подхватили чьи-то руки.

— Поймал, — Эхо поднял меня на руки и крепко прижал к груди.

Я всмотрелась в его лицо. Его красивое лицо.

— Выглядишь ужасно.

— Я исцелил все раны, — он обошел машину, открыл переднюю пассажирскую дверцу и сел вместе со мной на коленях, вытянув ноги наружу. — Дай посмотрю, что ты натворила с собой, — он нежными касаниями провел по моей ране на ладони. Странно, как отвратительно она выглядела, но я не чувствовала боли. — Что за тупая Валькирия обратила тебя и не научила пользоваться рунами исцеления?

— Малиина.

Эхо застыл.

— Откуда ты знаешь?

— Ингрид сказала мне. Малиина ее сестра, и она не Валькирия. Она Бессмертная. Можешь ли ты наложить на меня исцеляющие руны?

— Туманы Хель! — выругался он и посмотрел на Торина, который наблюдал за нами с нечитаемым выражением. — Исчезни, Сент-Джеймс, — Торин повернулся и ушел. — Чертов Эндрис и его идиотские привычки. Прости, куколка.

Отчаяние в его голосе было не понятно.

— Это просто порез.

Эхо вздохнул.

— Нет, это больше, чем просто порез. Ты не исцеляешься по какой-то не понятной причине. Сент-Джеймс был прав.

— О чем ты?

— О тебе, — на лице Эхо промелькнуло страдание, и, когда его руны засветились, я смогла все отчетливо рассмотреть. Его глаза потемнели, зеленый поглотил золото. Он уронил окровавленную ткань, опустился на пол и порвал свою футболку. Эхо обернул ее вокруг моей руки, все движения были медленными и нежными. — То, что я тебя обманул. Я не должен был называть Эндриса идиотом. Я сам идиот. Я должен был это увидеть. Должен был слушать тебя, но ты выглядишь точно так же, как она. Нет, она выглядела так же, как ты. Были тонкие, но очевидные различия, а я лишь хотел тебя и не заботился об остальном. Мне понравились изменения в тебе. Ты была слаще и красивее, и я хотел тебя. Мне очень жаль, — он поцеловал мою забинтованную руку. — Тебе нужно наложить швы на порез, — он прижался губами к моему виску. — Туманы Хель, это еще хуже. Мне очень жаль.

Мне хотелось бы, чтобы он этого не говорил. Мой страх превратился в полномасштабную панику.

— О чем ты говоришь? Кто похож на меня? И зачем нам ехать в больницу.

Он легко подхватил меня и перенес на другую сторону машины, неохотно поставив на ноги. Его руки дрожали, когда он обхватил мое лицо. Его лицо посерело под руническим сиянием. Он наклонил мою голову к своей, пока наши лбы не коснулись. Затем Эхо закрыл глаза, его невероятно длинные ресницы, образовали навес над точеными скулами.