– Пусть впустят, – махнул рукой мужчина, со стоном откидываясь на лежанку, и девушка, три раза ударив по диску, принялась хлопотать над ним, пересыпая побелевшими от холода руками ледяную крошку в кожаные мешочки и прилаживая их к телу хозяина.

– Дочь старшая моя, Козамалотл, похожа уже на луну и хорошеет с каждым днём! – произнёс вошедший через минуту в комнату толстяк, одетый в богатую хламиду, перемотанную свободно развевающимися разноцветными тканями. – Это греет мой живот, Солнцевидевший Ичитака.

– У тебя хорошая дочь, ставшая мне прекрасной женой, Сонцеувиденный Нечехуатл! – через силу улыбнулся мужчина. – Она родила уже четырёх сильных мальчиков и носит пятого, а после того, как он появится на свет, будет готова обрядиться в белые одежды и возлечь на жертвенный алтарь!

– Это… – тень недовольства проскользнула по поблескивающему от пота лицу чиновника, но он быстро справился с собой и вновь расплылся в улыбке. – Отрадно слышать… Дабы не разорвалась связь наша, хочу я заменить её Китлалминой, одной из младшеньких.

Ну да. Не удивительно. То, что Козамалотл пойдёт под нож, его никак не касается и глупо из-за этого обижаться на зятя. Дочь его принесла семь девочек и всего четыре мальчика за четырнадцать лет брака, а потому судьба её отправиться к богам. Сам Нечехуатл поступил так же с её матерью, однако, вполне естественно, что ему, как отцу, подобное известие не по душе. В конце концов, именно на его родовую кровь уже поглядывали искоса жрецы, как на неспособную родить для Империи много сильных воинов. Отсюда и желание оправдаться, откупившись младшенькой, в довесок к тому, что чиновнику просто выгоден союз с одним из «Ягуаров». Тем более, единственным в городе.

Вот только…

– Ей же всего двенадцать циклов? – превозмогая боль, удивлённо произнёс мужчина, приподнимаясь на локте. – Да и казалось мне, что не нравлюсь я ей… Я бы сказал, что она меня боится!

– Глупый ребёнок, – развёл руками Солнцеувиденный, без приглашения усаживаясь на соседнюю лежанку. – Чуть подрастёт ещё, пойдёт первая кровь и поймёт своё счастье. Тобой же, как мне докладывали, она в тайне восхищается, вот только страшиться предстоящих ритуалов. Быть может…

– Исполнение заветов предков не подлежит обсуждению! – чуть резче, чем следовало бы, ответил Ичитака, а затем, глядя на скривившееся лицо тестя, словно бы укусившего лайм, постарался сгладить свою оплошность. – Лишь боги даруют воинам силу…

– Лишь боги, – кивнул чиновник. – Так ты согласен? Ритуал совершим по весне, а за два положенных года перед рождением первенца и раны затянутся, и в силу она войдёт.

– Согласен… – кивнул Рыцарь. – Пусть будет так.

Можно сказать, что на этом, официальное приветствие завершилось и Нечехуал, приняв из рук незаметно скользнувшей в комнату рабыни кубок с какучецлаки, маисовой брагой, настоянной на зёрнах кофе, с удовольствием пригубил его. Сам Ичитака, как настоящий «Ягуар», не ел и не пил ничего кроме жертвенной крови, но в его доме всегда было в достатке еды и напитков, и он мог по праву гордиться тем, что в этих стенах готовилась лучшая какучецлаки во всём Атле, а может быть и в провинции.

– Зачем ты напал на того «Пса Империи»? – словно бы невзначай спросил чиновник после недолгого молчания. – Я же специально предупредил тебя о том, что они пришли в город за головой жреца Итотия и жертвенной белоухой! И что ты выиграл от этого, Ичитака? Вон как тебя отделали!

– Не люблю я их, – ответил Рыцарь сквозь зубы. – Терпел, но не сдержался! Часто уж больно в последнее время идут они против воли Кетцалькоатля…

– Они служат Империи, а не богам! – перебил его чиновник. – Нельзя вставать у них на пути! Даже вам – «Ягуарам»! Разные у вас дороги, но пересекаться они не должны!

– Знаю, но… – скривился Ичитака, а затем, усмехнувшись, спросил. – А что ж одна из твоих дочерей столько денег на аукционе белоухой потратила? Что ж ты не остановил?

– Останавливал, – тяжело вздохнул чиновник, поболтав жидкость в кубке. – Вот только Ахуилизтли меня не послушала. А запрещать, да на такое дело… не решился я прогневать богов. Вчера ведь тоже черноухих резали, подруги её в аукционе участвовали, благодать получили, вот девочка и загорелась. Всё хочет мужа себе из столицы вытребовать. Говорит, что в нашей глуши она, как птица в золотой клетке.

– Чтоб баба да сама себе мужа выбирала… – поморщился Рыцарь. – Куда катится этот мир.

– Не об этом разговор! – жёстко отрезал тесть, сурово посмотрев на лежащего напротив мужчину. – Со своими детьми я сам управлюсь, по своему разумению! Ты мне лучше скажи, Ичитака, что ты теперь делать-то будешь! Ты внимание «Псов Империи» на себя обратил… По краю, зятёк ходишь!

– Что делать буду? – усмехнулся его собеседник и оскалился. – Буду убивать! Вот оправлюсь немного, тогда найду этого «Пса» и покараю его! Никто не смеет смотреть свысока на «Ягуаров»! До края мира дойду! Но тварь эту из-под земли вытащу. Так им и передай!