Шугнув ещё раз медведёнка, сунувшего было клюв к шипящему жиром мясу, я медленно, стараясь не пугать девушку лишний раз, подошёл к ней.

Заметив мой взгляд, проснувшаяся эльфа что-то прочирикала мне и слегка улыбнулась, между тем, внимательно следя за каждым моим шагом. Затем села и попыталась выбраться из спального мешка через узкое отверстие для лица. Что такое молния она, естественно, не знала, но когда я, чтобы помочь, протянул руку к двусторонней собачке, брелок которой болтался возле её левой щёчки, девушка поначалу испуганно дёрнулась, но вжикнувшая молния явно удивила и даже заинтересовала её.

Уже выбравшись из спальника, она аккуратно села на нём на колени и, посмотрев на меня своими ясными, голубыми глазищами, пролепетала что-то, что переводчик опять отказался считать речью, и указала пальчиком на бегунок. Предположив, что вещица из моего мира заинтересовала аборигентку, я кивнул и эльфочка вначале робко, а затем уже более уверенно несколько раз закрыла и открыла молнию, с интересом наблюдая как смыкаются и расходятся её зубчики. Даже подёргала за ткань, проверяя крепко ли держит сцепление.

Я не мешал её порывам естествоиспытателя, сам при этом, занимаясь тем же самым. Вот только целью моего интереса была сама девушка, так сказать, «в условиях приближенных к естественным». На её бессознательную тушку я уже успел налюбоваться. Бесспорно, она была очень красива. Пожалуй, могла бы на полном серьёзе составить конкуренцию и Нине, и Инне, и нашей госпоже Председателю. Правда, было в её облике нечто неуловимо инородное, что впрочем не отталкивало, а наоборот привлекало, добавляя в образ эльфочки этакую приятную толику экзотики. Пока готовил, я всё думал над этим вопросом и, кажется, смог сформулировать хотя бы для себя, в чём она, собственно, отличается от моих девочек.

Так вот, ответ был довольно прост для понимания, но при этом трудно объясним словами: Эльфа была более «анимешной»! То есть, грубо говоря, ни одна любительница японской анимации, сколько бы различных операций на своём лице она бы не перенесла, не смогла бы настолько приблизиться к желаемому образу. Более того, такая попытка скорее бы сделала из неё уродину, ведь как не перекраивай себе лицо, а те же глазные яблоки больше, чем отвела тебе природа, не сделаешь и по мордочке не подвигаешь.

У тщательно изучившей молнию и уже перешедшей к самому спальному мешку иномирянки они таковыми были от рождения, а потому выглядели красивыми и естественными. Нет, конечно, никто не говорит о зенках на пол морды и отсутствующем носе – он-то как раз был у неё очень миленьким и слегка курносым, а вот глазищи – это да. Пусть и не в полтора раза, но заметно больше, нежели даже у Нинки!

Ушки у моей, я надеюсь, будущей союзницы, а не пленницы, тоже были в лучших японских традициях: длинные и разведённые в стороны. В этом она была очень похожа на ту спасённую «Кексиками с салом» эльфочку, а не на её сородичей, с которыми сражался её отряд. То видео я помнил очень хорошо, потому как много раз пересматривал его позже, а потому ошибиться не мог.

В остальном же, я бы сказал, обычная, пусть и очень красивая и изящная молодая девушка. Телосложением она не сильно отличалась от Нины, хоть и была повыше ростом. По пять пальцев, хвост, вроде, отсутствует, когтей нет, клыки во рту почти такие же как у людей, да и количество зубов, в общем-то, схоже. Отсутствуют крайние и бесполезные, по заверениям дантистов,третьимоляры, прозванные в народе «Зубами мудрости». Может быть, конечно, у неё как говорится: «Всё поперёк!», а то и вовсе с щупальцами, но о том мне было неведомо. Как-то постеснялся я интересоваться «такими» подробностями физиологии эльфочки, пользуясь её беспомощным состоянием.

Основное же отличие её от «нас» состояло в сансарно-энергетической системе. У девушки не было чакр, как таковых, и отсутствовал резервуар. Вместо этого на пять сантиметров выше солнечного сплетения у эльфы располагалось нечто, отдалённо похожее на лучащийся ромб со сглаженными углами. Именно от него отходили энергетические меридианы, которые хоть и были частично уникальными, но в конечностях и голове становились практически идентичные стандарту.

По-другому говоря, это была либо какая-то особая система сансарного насыщения, присущая исключительно её расе, так как я видел, что работает она не хуже нашей «чакральной» и на спонтанную мутацию совершенно не похожа. Либо то являлось общемировой нормой, что подтверждало мою теорию о массовом исходе индейцев в этот мир, но для того, чтобы с полной уверенностью говорить об этом, хотелось бы посмотреть на ещё кого-нибудь из кандидатов в коренные, кроме эльфов. Вроде, по словам Крокодила, те же «Наднебесники» – тоже люди. Вот доберёмся до них и всё станет ясно…

– Акима’куне самазе элимикуателе делу касен? – обратилась ко мне эльфочка, перестав мучить спальник.

– Прости девочка, но я тебя не понимаю! – сев по-турецки прямо на землю и, слегка разведя в стороны руки, криво улыбнувшись ответил я.

Она нахмурилась, постучав указательным пальчиком по губкам, произнесла какую-то фразу, но уже явно на другом языке, каком-то гортанном и с большим количеством букв «Б» и «Г», но при этом мягких, словно в украинской мове. Естественно, что ни я, ни переводчик ничего не поняли. Потом последовало ещё несколько попыток. Что-то певучее, протяжное и даже клекочуще-щёлкающее. А затем лингва модуль вдруг ожил и прощебетал мне в ухо, стараясь имитировать ласковый голосок девушки.

– На науа не говорить! Совсем-совсем.

Я кивнул, получив в ответ чуть расстроенную и смущённую улыбку. Затем вытащил из кармашка разгрузки лингва-модуль, быстро проверил оставшееся на диске место и, удалив полностью английский язык, благо худо-бедно мог на нём изъясняться, ввёл директиву создания нового языкового пакета, назвав его «Язык Эльфов». Под внимательным взглядом иномирянки задал маджи-искину задачу экспресс обучения с максимальным захватом окружающего пространства и поставил коробочку авто-переводчика между нами.