– Никаких отсрочек!
– сказала мать.
– Может, тебя скоро снова призовут, Ли!

Ли согласился, что это вполне вероятно, и приготовления к свадьбе закипели полным ходом. Из Грассленд Мэйнора приехала Кристабель поздравить меня. Томаса-младшего она поручила заботам няньки. Она не любила уезжать куда-либо без него, но просто обязана была приехать и пожелать мне счастья.

Она зашла ко мне в комнату. Ли всегда любил меня, сказала она. Она завидовала, потому что он никогда не глядел на нее. Потом она потупилась и спросила:

– Присцилла, а как же Карлотта?

– Он знает: я рассказала ему. Я бы не вышла за него замуж, если бы он ничего не знал!

– И он.., понял?

– Да, понял! Он сказал.., о, Кристабель, я так счастлива! Он сказал, что мы должны что-то придумать, чтобы забрать ее к нам, так чтобы она могла быть рядом со своей настоящей матерью!

– Он будет тебе хорошим мужем, Присцилла, и нет в жизни ничего прекраснее, чем счастливая свадьба!

– Ты должна это уже знать, - сказала я.
– Ты одна из тех счастливиц, которые достигли этого!

– Но я не заслуживаю этого, в этом-то все и дело!

– Чепуха! Спроси лучше об этом Томаса: ты сделала из него очень счастливого человека!

– Да, он счастлив! По крайней мере, ему я принесла радость!

– Хватит тебе винить себя во всем, Кристабель! Ты никак не можешь успокоиться!

– Я была отвратительной! Злоба - это смертный грех, Присцилла!

– Ну, теперь ты от него избавилась и пожелай мне такого же счастья, как твое!

– Я желаю тебе этого, - ответила она, - от всего сердца!

За несколько дней до венчания приехала Харриет, сопровождаемая Грегори, Бенджи и Карлоттой. Радость Харриет была очевидной.

– Вот чего я хотела для тебя и Ли!
– сказала она мне.
– Я даже описать не могу тебе, как я теперь счастлива! Когда-то я была Эверсли - когда вышла замуж за Тони, и очень гордилась этим! Теперь моя невестка - Эверсли, и могу сказать тебе - все мои мечты сбылись!

– Ты всегда была так добра ко мне, Харриет! Знаешь, я рассказала Ли о Карлотте! Она кивнула.

– Это ничего не изменило: он также хочет жениться на мне!

– Невысокого я была бы о нем мнения, если бы это помешало ему!

– Он говорит, что через какое-то время она должна переехать к нам.

Она взяла меня за руку и пожала ее.

– Он прав! О, какой прекрасный конец получился у нашей драматической истории! Свадебные колокола! Это всегда было таким сказочным концом. "И после того зажили они душа в душу!" Это было моей самой любимой строчкой!

– Конец, как в сказке, - сказала я, - но жизнь отнюдь не сказка!

Она пристально посмотрела на меня, и снова меня охватило желание рассказать ей о Бомонте Гранвиле. Нет, не могу, никто не должен знать об этом! Я пообещала себе, что постараюсь забыть о его существовании и навсегда избавиться от воспоминаний о той ночи.

Ли пришлось съездить в Лондон. В королевский дворец он был не вхож, но был завсегдатаем кофеен, где можно было услышать самые свежие новости, так как там собирались королевские слуги, солдаты и политики, остряки и сплетники и говорили обо всем совершенно открыто.

Я не хотела, чтобы он ехал: я боялась, что что-нибудь случится с ним. С каждым днем я все больше понимала, как много он для меня значил. Я даже начала понимать, что мои отношения с Джоселином ни в коей мере нельзя было назвать страстью, как я себе это представляла. Джоселии был просто красивым юношей, оказавшимся в опасности. Мы были одни на острове - двое молодых людей, - и мы любили друг друга. Все произошло так быстро! Мы были влюблены и знали, что вскоре нас разлучат, поэтому воспользовались теми минутами. Мы говорили о свадьбе, и на одну ночь мы стали новобрачными. А теперь я начала думать, как бы пошло все дальше, если бы он бежал и мы поженились? Я понимала, что та растущая страсть, которую я испытываю к Ли, сильна и непоколебима, как любовь, которая связывала моих мать и отца. Это была настоящая любовь, любовь стойкая, которую ничто не в силах изменить, а совсем не легкий роман.

Только Ли я любила! Вот почему я боялась за него, когда он уехал в Лондон, вот почему я старалась побольше разузнать о том, что происходит, вот почему я начала бояться очередной гражданской войны или восстания, совсем как моя мать. И это было вовсе не потому, что мы как патриотки боялись за судьбу страны, а потому, что мы были женщинами, которые хотели уберечь своих мужей!

Это было как откровение Господне: я любила Ли, и мы должны были пожениться, он знал о Карлотте, и он все понял! Он собирался помочь мне, он будет ей прекрасным отцом! Давно я не чувствовала себя такой счастливой, но вскоре меня снова начали одолевать воспоминания о Бомонте Гранвиле: он приходил ко мне во сне. Сначала это был Ли, но, когда он подходил ближе, его лицо превращалось в лицо Бомонта Гранвиля. Я начала испытывать смутные опасения.