Капюшон черной кожаной куртки скрывал волосы, но белая майка под ней открывала восхитительный вид на мышцы. Глубокие впадины между буграми выглядели, словно резьба ручной работы, и выглядывали сверху и исчезали за майкой, где его грудные мышцы и соски соприкасались с тканью. Бронзового оттенка кожа заставила меня задуматься, работал ли он на улице. Может, рабочий, строитель?

Я посмотрела вниз, чтобы увидеть какие-нибудь мозоли на его руках, но их скрывали черные кожаные перчатки. Люди обычно носили перчатки в помещении, чтобы скрыть отпечатки пальцев. Пока совершали свои преступления.

На его лице не было ни единого изъяна, оно было симметрично отточенным, а глаза глубоко посаженные под задумчивыми бровями. Самодовольных изгиб его губ, гладких и идеально пропорциональных, зародили во мне намерение прикусить свою собственную губу.

— У моего мужа есть связи. Он найдет тебя. И тебя убьют, если он сам этого не сделает. — Мне становилось плохо от мысли о том, что я придавала Майклу могущественности, чтобы получить пользу, но, возможно, упоминание об этом ублюдке могло привести к тому, чего хотел от меня этот парень.

Эти глаза во всей их красоте содержали пугающую пустоту — абсолютное отсутствие чувств, пока парень пялился в ответ со зловещим блеском, молчаливо предупреждая меня о моей бестолковой болтовне.

— Я не боюсь твоего мужа.

Значит, мне нужно бояться. Почему же я не боялась?

Может, я просто не могла больше испытывать страх. Возможно, я смотрела в глубокие глаза дьявола уже многие годы. Я познала жгучую боль хлыста, прожигающее прикосновение лезвия, и неуверенность в том, что я переживу следующий день. Я жила в постоянной готовности к обороне, и приняла такое количество ударов в темноте, что мое тело всегда находилось в состоянии напряжения и тревоги.

Выражение лица парня было чистым спокойствием, и палящая власть исходила от него волнами. Его красивые черты лица не совпадали с лицами серийных убийц, мелькающих у меня в голове. Банди. Гейси (прим. пер. — Тэд Банди — американский насильник, серийный убийца похититель людей и некрофил. Между 1975 и 1978 признался в совершенных 30 убийствах. Джон Уэйн Гейси — американский серийный убийца, изнасиловавший и убивший 33 молодых человека, в том числе и подростков. Также известен, как «убийца-клоун»).

Не будь дурой, Обри.

В своем состоянии готовности, его черный капюшон и темная, загадочная личность напоминали мне Ахиллеса Х — мужчину или женщину, о ком я фантазировала месяцами.

Красота, которую я могла созерцать на лице незнакомца, одновременно и вводила меня в заблуждение и выводила из себя, что я заметила в густом тумане кошмара, словно красная Шапочка восхищалась красивыми зубами Большого Серого Волка. Мужчина, пялившийся на меня в ответ, был незнакомцем в буквальном смысле слова — таким, от которых мать с раннего детства предупреждает своих детей держаться подальше. Таким, который похищает молодых женщин и превращает их в ужасную статистическую находку для телешоу о расследовании и для уроков по вскрытию тел. Он был также тем, о ком, скорее всего, цыпочки со странностями будут фантазировать в своих извращенных фантазиях об изнасиловании, благодаря его темному капюшону и глубокому голосу. А, возможно, он украл меня для круглолицего мужика с плохим зачесом волос на лысеющей голове, и оказалось так, что он просто красивый палач, задача которого успокоить меня прежде, чем я полностью сойду с ума.

И все-таки. Я не могла отвернуться от этих глаз, как бы сильно каждая частичка в моем теле не кричала: «Отступай!». Я видела их прежде. Под маской.

— Ты… ты был там… — понимание ударило меня с двойным «черт меня дери», и кое-что во мне тут же воспламенилось. — Мне нужно в ванную. Или мне обделаться прямо здесь перед тобой?

Он молча уставился на меня, его левый глаз подергивался. Я могла лишь вообразить, что он представлял, какое это будет чувство — задушить меня. Словно подтверждая мои мысли, мужчина провел руками по своим черным перчаткам, будто убеждаясь, что они достаточно хороши и упруги, и не порвутся, когда его ладони сожмут мое горло.

Мое тело от чего-то подергивало — от какого-то странного ощущения, которое я хотела оттолкнуть и расплющить здравым смыслом, но не могла. Я ненавидела то, что этот непоколебимый взгляд вытаскивал какую-то первобытную, животную часть моего мозга на поверхность, и мне было стыдно признавать, но для похитителя он был красив — красивый подонок, привязавший меня к кровати на всю ночь, пока увильнул в какой-то бар. И как я представляла, этот бар для таких, как он, где он напивался и болтал со своими друзьями похитителями.

Я прочистила горло и поерзала в кровати, пальцы обмякли, словно сосиски, пока я ждала.

Спустя вечность, он наклонился вперед и начал развязывать мои лодыжки. Пальцы на ногах подогнулись от холодной кожи его перчаток на моем теле.

— Есть хоть шанс, что ты бы мог начать с рук? Все это неудобно… понимаешь?

Сузив глаза и едва заметно скривив губы, он дал мне понять, чтобы я «заткнулась нахер, потому что я не собираюсь устраивать тебе комфортную жизнь», но он все же передвинулся к моей правой руке. Даже с лицом достойным «GQ» и красивыми глазами, парень излучал огненные волны враждебности, словно рой акул под ровной поверхностью воды.