Скучая, Дани несколько раз прошелся - или, вернее, пропрыгал, - по мастерской туда и обратно, разглядывая малоинтересные железки, назначение которых было для него загадкой. На рабочем столе Рэндалла, как всегда, творился хаос, даже пепельница была набита до такой степени, что окурки уже не помещались в ней. Дани поморщился: неужели так трудно выкинуть?

Он выглянул во двор. Чего-то там явно не хватало, и Дани не сразу сообразил, что исчез навес, под которым стояла Мария. Он был разломан: шесты, некогда его поддерживающие, а теперь превратившиеся в груду бессмысленных обломков, валялись грудой у задней стены. Поверх грязной скомканной тряпкой лежало выгоревшее на солнце полотно.

До вечера Дани просидел на подоконнике, рассеянно посматривая то в окно, то на спящего Рэндалла. Тот все не просыпался и почти не шевелился, только иногда вздыхал коротко. Смотреть на него было неловко - получалось как будто подглядывание исподтишка, - и Дани отворачивался к окну, за которым была только та же скучная пыльная улица и злое солнце. Делать было нечего, но и домой идти страшно не хотелось. За долгие недели вынужденного сиденья взаперти родные стены ему опротивели до последней степени.

Когда небо начало приобретать красноватый оттенок, Рэндалл проснулся. Несколько минут он лежал, глядя в потолок, потом растер руками лицо и сел.

– Ты еще тут?..

Дани быстро повернулся к нему.

– Ага...

– Почему домой не идешь?

– Да чего там делать?

– А здесь чего?

Дани промолчал. Рэндалл опять лег на бок, подложив локоть под голову, и стал смотреть на него так странно, что Дани стало не по себе.

– Ты чего, Рэнд?
– спросил он испуганно.

– Хочу кое о чем тебя попросить, - несколько невпопад отозвался Рэндалл.
– Сделаешь?

– Конечно, - совсем разволновался Дани. Ни разу за все время знакомства Рэндалл ни о чем не просил его, и теперь он был готов на что угодно.

– Передай сестре, что я... что я прошу ее придти сюда.

– З-зачем?
– неожиданная просьба так удивила Дани, что он не сразу смог выговорить это короткое слово.

– Хочу с ней поговорить.

– О чем?!

– С ней, Дани, с ней... а не с тобой, - Рэндалл, обычно вспыльчивый и гневливый, не завелся и не начал грубить, как это бывало с ним после глупых вопросов, а продолжал говорить тихо и почти мягко. Удивление Дани все росло.

– Ладно... передам.

– Нехорошо заставлять девушку тащиться сюда, - продолжал Рэндалл, не сводя с юноши странного взгляда, - но я, как ты понимаешь, не могу к ней явиться. А если она откажется, то напомни... напомни, как она сказала мне, что готова на все, лишь бы заполучить Марию. Я не взял с нее ничего, но теперь хочу, чтобы она выполнила свое обещание. Пусть выслушает меня - это и будет ее плата.

– Только выслушает? Больше ничего?

– Дани, ты за кого меня принимаешь?
– глухо проговорил Рэндалл.

– Из-вини...

Дани и сам не знал, зачем ему потребовалось уточнять, но этот взгляд... немного пугал его.

– И скажи ей код, чтобы не маялась тут под дверью.

– Ладно...

Когда Дани вернулся домой и передал сестре просьбу Рэндалла, она только посмотрела на него с неуверенной улыбкой и спросила:

– Ты шутишь?

– Нет, Ди, не шучу.

Брат говорил так серьезно, что Диана тут же поверила ему и испугалась. Сколько раз она думала о том, чтобы увидеться и поговорить с Рэндаллом, но ей не хватало решимости пойти к нему. А теперь он сам ее зовет. Значит ли это, что и его посещали те же мысли?

– А что ему от меня надо? Он не сказал?

– Он сказал только, что хочет, чтобы ты выслушала его.

– Ой, мамочка...
– пролепетала Диана и уставилась на братишку широко распахнутыми глазами.
– Как ты думаешь, что он хочет сказать?

– Понятия не имею, - с досадой ответил Дани.
– Со мной он своими планами не поделился. Как, впрочем, и всегда... Так ты пойдешь?

– Я... я не знаю. Ох, Дани! Как думаешь, идти или нет?

– Он велел напомнить тебе об обещании.

– О... обещании?
– испуганно переспросила Диана.

– Рэнд сказал, что ты обещала заплатить за Марию любую цену, которую он назовет. Так вот этот разговор и есть его цена.

– Ну тогда... тогда я, конечно, пойду.

– Лучше езжай на байке, - посоветовал Дани.
– И безопаснее, и Рэндалл... он, в общем, спрашивал про Марию.

У Дианы имелось свое мнение насчет того, будет ли Рэндаллу приятно видеть свою хромированную любовь, но она промолчала. Ей было тревожно. Женская интуиция подсказывала ей, что она может услышать от него нечто такое, что надолго лишит ее покоя. Теперь ей не хотелось идти, но обещание (про которое она, между прочим, уже успела забыть) придется сдержать. Сама виновата - думать надо, когда говоришь такое. И разговор - это не самое худшее, что мог с нее стребовать Рэндалл.