– Вижу.

– Надеюсь, не призрак моей прежней хозяйки, ибо я сам его не вижу. Но раньше видел. С тех самых пор, как мы покинули ее дом, она постоянно кружила вокруг нас, надеясь пособить как-нибудь. Теперь, узнав новости, которые она считает для нас важными… Вы знаете, что ваш пес увязался за нами?

– Конечно. – Я обернулся взглянуть на Гильфа, поднявшего на меня блестящие глаза. – Знаю. Пусть тебя это не беспокоит.

Упершись задними лапами в мою руку, Мани приподнялся и посмотрел мне через плечо.

– Между вами двумя что-то происходит.

– Ничего особенного, но ты сказал, твоя хозяйка сообщила тебе новость. Какую именно?

– Один ваш друг получил тяжелое увечье.

– Прискорбно слышать. – Свободной рукой я погладил Мани. – У меня не так уж много друзей.

– А другой ваш друг не желает обращаться к вам за помощью, хотя и знает, что вы в силах помочь ей.

Мои пальцы сомкнулись на шее кота.

– Это Дизири? Отвечай!

– Нет, честное слово. Другой друг.

– Женщина. – Я натянул на голову капюшон плаща. – У меня провалы в памяти, Мани. О ком ты говоришь?

– Об одной из красных эльфийских девушек. Имя я забыл, но в любом случае имена у них взаимозаменяемы.

В хлеву было темно, хоть глаз выколи.

– Сюда, – сказал Мани. – На сеновал. Там лестница.

– Знаю. Я ночевал там однажды. Такое ощущение, что давным-давно.

– Мне очень жаль, но ваш пес должен остаться здесь. – В голосе Мани не слышалось ни малейшего сожаления. – От него будет прок, коли он посторожит здесь, от незваных гостей. Насчет меня не беспокойтесь, я поеду на вашем плече.

– Насчет тебя я нисколько не беспокоюсь, – прошептал я. – И я готов к незваным гостям. Расскажи еще что-нибудь.

– В таком случае я усядусь здесь, – Мани вспрыгнул мне на плечо, – и удостоверюсь, что она все еще жива.

С сеновала донесся слабый голос:

– Г-господин?

Я напряженно прислушивался к скрипу свежевыпавшего снега под чьими-то ногами и потому не ответил.

Медленно, почти бесшумно дверь хлева приотворилась, и я увидел вертикальную полосу тусклого лунного света. Тауг проскользнул в хлев и громко вскрикнул, когда я схватил его за плечо.

– Если ты хочешь стать рыцарем, то не должен так легко пугаться, – сказал я. – И зажмуривать глаза тоже не стоит.

– У меня нет ничего дурного на уме, сэр.

– Я и не подозревал тебя в дурных намерениях, а говорящий кот в любом возбудит любопытство.

– Дело не в коте. Я знал, что Мани умеет разговаривать. Он разговаривал со мной и, думаю, разговаривает с леди Идн. Дело в вас: вы так интересно рассказывали про Скай, что мне захотелось остаться с вами и узнать побольше.

Сверху донесся шепот:

– Прошу вас, г-господин Эйбел…

Мани прыгнул в темноту, с глухим стуком ударившись о бревенчатую стену, и через несколько секунд сообщил:

– По-моему, у нее сломан позвоночник.

– Я не могу ей помочь, – сказал я Таугу, – но ты можешь. Вот почему ты бодрствовал, когда должен был спать, и последовал за нами. Полезай на сеновал и исцели ее.

Когда Тауг поднялся по лестнице, я сказал Гильфу:

– Я вернусь в дом на минуту. Ты можешь пойти со мной или остаться здесь.

– Я с вами, – прорычал он.

Мы вернулись в дом, где нашли чашу и большую лампу Бимира. Когда мы вышли во двор, пламя затрепетало на ветру, и я прикрыл его ладонью.

– Я хочу, чтобы ты поднялся наверх, – сказал я, когда мы вновь оказались в хлеву, – а люк, которым воспользовался Тауг, для тебя маловат. Видишь там большое отверстие, через которое сбрасывают сено?

– Да.

– Поставь передние лапы на край и подпрыгни, – думаю, ты легко туда заберешься.

Гильф промолчал.

– Великан, прежний хозяин фермы, просовывал в него голову. Значит, оно находится на высоте примерно в два моих роста. – Чтобы рассмотреть получше, я поднял лампу. – Скажем, род [4] с небольшим. Все равно тебе не составит особого труда сделать это.

– Мне не прыгнуть так высоко. – Гильф избегал встречаться со мной глазами.

– Может, я поднимусь первым и позову тебя?

Через несколько долгих мгновений Гильф кивнул. Взобраться по лестнице, не расплескав масло из лампы, было отнюдь не просто, однако мне удавалось сохранять равновесие, проворно перехватывая одной рукой перекладины. Я облегченно вздохнул, когда Тауг свесился вниз и взял у меня лампу.