– А женщина? Может быть, она выступает в роли приманки, чтобы заманить жертвы в ловушку, завоевывает их доверие, возможно, играет на их жалости. А Циклоп тем временем отправляет их на тот свет.

Решительно покачав головой, Кэт отвергла эту гипотезу.

– Не думаю, что ее самоустраненность является наигранной. Она не произвела на меня впечатления притворщицы. Кроме того, Пити говорил нам, что Кисмет была влюблена в Спарки. Зачем же ей тогда пытаться заставить замолчать его сердце? У меня создалось впечатление, что она все еще любит его.

– Ага. И Циклоп отнюдь не в восторге от этого.

– И если он ревновал к Спарки, когда тот был жив…

– То, вероятнее всего, он и сейчас все еще ревнует. Кисмет продолжает нести эстафету, даже через столько лет после смерти Спарки, – закончил ее мысль Алекс.

– А Циклоп так и не избавился от своего соперника.

– Его подруга не забыла невысокого паренька, который превосходил его не только в постели, но и в ножевой драке. И он решает отомстить, убивая любого, кто мог получить сердце Спарки.

Кэт торжествующе посмотрела на него, как будто они только что открыли лекарство против рака. Но ее радостное волнение быстро утихло.

– Что вновь возвращает нас к вопросу о том, как он сумел втереться в доверие к тем трем своим жертвам. Циклоп не относится к тому типу людей, которые легко вживаются в обстановку. Если рядом с ним кто-то умрет при странных обстоятельствах, он непременно попадет под подозрение. – Кэт, признавая свое поражение, усмехнулась. – О Господи, кто бы мог подумать, что из-за того, что мне вшили донорское сердце, меня начнет преследовать какой-то психопат? А хочешь знать, что мне кажется самым смешным в этой истории? – Она прижала ладонь к груди. – Я никогда не хотела, чтобы ко мне относились как-то по особенному только из-за того, что у меня пересаженное сердце.

– Но ведь подобную операцию и вправду делают единицам, – осторожно напомнил ей Алекс.

– Но я вовсе не прошу из-за этого носиться со мной как с писаной торбой. Я хочу, чтобы люди забыли, что у меня не то сердце, с которым я родилась. А вместо этого, судя по всему, никто из тех, с кем я знакома, не может думать ни о чем другом, как только о моем пересаженном сердце.

На сей раз охранник на автостоянке для сотрудников WWSA узнал машину Алекса и, когда они проезжали через ворота, помахал им рукой. Он заговорщицки улыбался, как будто участвовал в какой-то романтической интриге.

Алекс выключил мотор и повернулся к Кэт.

– Я думаю совсем не об этом, когда нахожусь с тобой рядом, совсем не об этом.

Кэт остро чувствовала его близость и поэтому попыталась свести разговор к шутке.

– Уж не собираешься ли ты начать воспевать мои волосы, глаза и губы, а?

– Если ты этого захочешь. Или я могу удариться в поэзию и начну распространяться об эрогенных зонах твоего тела, которые у тебя покрывают каждую клеточку кожи. Об этом говорит мне мой опыт.

Это была беззастенчивая лесть, но у Кэт что-то приятно защекотало внутри, хотя она всеми силами старалась не прислушиваться к своим ощущениям.

– Побереги этот бульварный жаргон для своих романов. Будет обидно, если столь многозначительно завуалированные фразы не окажут на меня ожидаемого действия.

Алекс усмехнулся.

– А я думаю, они тебе нравятся.

– Кто – они?

– Мои многозначительно завуалированные фразы. Кэт словно наяву мысленно услышала те слова, которые он шептал ей на ухо в ту ночь. Чтобы снова не поддаться соблазну, она открыла дверцу машины.

– Спасибо, что нашел Циклопа.

– Я планирую продолжить расследование в этом направлении, так что его еще рано списывать в архив.

– Дай мне знать, если что-нибудь новое выплывет наружу. Спокойной ночи, Алекс.

– Кэт?

Она посмотрела на него через плечо. Казалось, он хочет ей что-то сказать, но сам не знает, нужно ли это делать. Наконец Алекс тихо выдавил из себя:

– Спокойной ночи.

И они разъехались в разные стороны. Кэт поехала домой, сама не понимая, какие эмоции испытывает. Он мог бы быть и понастойчивее, чтобы сломить ее сопротивление. Она бы все равно сказала «нет», но он мог бы приложить побольше усилий, чтобы убедить ее провести с ним ночь.

Готовясь ко сну, Кэт продолжала мысленно ворчать по этому поводу. Она как раз вышла из душа, когда раздался звонок в дверь. Значит, он все-таки решил приехать к ней домой.

Завязывая на ходу пояс махрового халата, она быстро прошла через весь дом к парадной двери. Предвкушение встречи с ним возбуждало ее, словно шипучее молодое вино; все тело покалывало от нетерпеливого ожидания.

Но, когда Кэт посмотрела в глазок, ожидая увидеть на пороге Алекса, она была неприятно поражена.