— Я и есть журналист. Я больше не могу откладывать написание статьи об Interface, журналу нужно, чтобы я поскорее ее сдала.

— Тебе не нужен бейдж журналиста, чтобы заполучить мое внимание. Как он не нужен и для интервью со мной.

— Кармайкл, ты вообще качаешься? Я так не думаю, — смеется Тахо над Калленом. Из-за того, насколько я взвинчена и не привыкла к тому, что внимание мужчины вроде Сента сосредоточено целиком на мне, я пытаюсь отвлечься, вслушиваясь в их шутливые разговоры.

— Конечно, я качаюсь, — спорит он.

— Не видел этого с тех пор, как последний раз кормил своего единорога, — отвечает Тахо, привычно растягивая слова.

— Серьезно, бро, — отвечает тот.

— Сент, ты не откажешься от одного предложения попозже? — спрашивает Тахо, когда Сент сдвигается на стуле, поворачиваясь лицом к нему, при этом еще ближе пододвигаясь ко мне. Я мгновенно сажусь прямее.

Сент лениво попивает свой напиток, на губах ухмылка.

— Я с вами, что бы вы не задумали.

— Хорошо. Ведь ты знаешь, что мы должны сделать... — начинает Тахо.

— Это всегда предзнаменует ужасную идею. Так что, естественно, я в игре.

— Наведаемся в бассейн на верхнем этаже.

Он смеется, после чего смотрит на меня, не отводя глаз, пристальным вниманием притягивая мой взгляд обратно.

— Твои друзья мне нравятся намного больше тебя, — говорю я тихонько, чтобы только он мог услышать.

В этом теплом освещении его глаза мерцают, словно жидкость. Он тихо отвечает:

— Это правда?

— Да. Правда.

Тишина. Мое сердце бьется быстро. Он поднимает руку и заправляет мне волосы за ухо, при этом мочка моего уха полыхает огнем, когда мы слышим голос женщины, стоящей неподалеку.

— Сент, я недавно оставила туфлю у тебя дома. Могу я все еще рассказывать тебе о благотворительности, которую, я надеялась ты...

— В понедельник в «М4», — говорит он спокойным голосом, и все его внимание по-прежнему сосредоточено на мне.

Говорившая девушка одаривает меня взглядом, полным ненависти, после чего уходит. Я задаюсь вопросом, спал ли он с этой женщиной. Спрашиваю себя...

— По крайней мере, я знаю, чего они хотят. Мою постель или мой кошелек. Или и то, и другое, — говорит он, словно читая мои мысли. Слегка улыбаясь, он оценивает меня. «А чего ты хочешь от меня?» — спрашивает он взглядом.

— Тебе стоит как-нибудь позаниматься с Сентом. Уж он-то надерет тебе задницу. Вам двоим будет весело, — говорит Тахо Каллену где-то вдалеке.

Пока Сент смотрит на меня, я чувствую, как он опускает руку под стол в поисках моей. Он успевает едва коснуться моих пальцев, когда мы слышим голос пожилого мужчины с трибуны.

— Дамы и господа, спасибо вам, что пришли сегодня! Все мы взволнованы по случаю торжественного открытия единственного и неповторимого Interface. Я знаю, что вы, так же, как и я, рады быть частью этой инновационной семьи. И сегодня с нами гений, стоящий за всем этим, мужчина, известный своим напором, умом и невероятным интересом к жизни. Я представляю вам Малкольма Кайла Престона Логана СЕНТА!

— Я скоро вернусь, — шепчет он, и я чувствую жар от его дыхания на своём ухе.

Я заливаюсь ярко-красным румянцем, почувствовав, как он касается рукой моей спины, когда встает и гладит меня под каскадом моих волос. Пока он направляется к трибуне, я не могу вынести взгляды, направленные в мою сторону и то, какой жар я испытываю под платьем, и какую влажность ощущаю между ног, находясь под таким влиянием, что решаю, что не могу быть с ним этим вечером. Я не могу сидеть здесь и притворяться его парой. Это слишком неправильно и слишком тяжело для меня.

Я тихонько встаю, когда слышу, как он своим властным голосом приветствует толпу.

— Добрый вечер, и спасибо за это представление, Роджер.

Выскользнув из зала, я иду к столам с бейджами для прессы, когда замечаю его ассистентку Кэти.

— Кэти, привет, вы помните меня? Мы встретились в...

— Мисс Ливингстон, конечно, — она идет к залу. — С вашим столиком все в порядке?

— О, это лучший столик, именно поэтому я не могу за ним сидеть. Видите ли, я здесь, как журналист. Это какое-то недоразумение, а мистер Сент сейчас слишком занят...

Я удивлена, видя, как она заливается румянцем при упоминании его имени.

— Я понимаю, — говорит она тихо. — Я переживала, что такую хорошую девушку, как вы, может смутить его репутация.

— Нет, я имею в виду... что ж, да, именно поэтому мне нужен мой бейдж. Я не хочу, чтобы у кого-то сложилось неверное впечатление.

— Особенно у него? — она смотрит на меня, и я краснею. — Я могу выдать вам тысячу бейджей, мисс Ливингстон, но если он хочет вас, он придет за вами. Терпение у него отнюдь, не как у святого, когда дело доходит до того, чего он хочет.