— Рейчел? Я имею в виду, серьезно, почему Уинн привлекает всех мужчин? И сразу проясним, что мне мужчина и не нужен, но было бы неплохо быть нужной кому-то другому, понимаешь?

Боже, он. Целовал. Меня. ТАК СТРАСТНО. И я отвечала ему тем же. Мы целовались.

— Ладно, он хотя бы был сексуальным? — спрашивает Джина Уинн.

— О, да, он определенно был сексуальным, но я же с Эмметом, а значит, без вариантов!

Хорошо, допустим, парень умеет целоваться. Он игрок, конечно, он умеет. Но это не значит, что подобное повторится. На самом деле, это значит, что я не могу больше позволить случиться подобному.

— Серьезно, Рейчел, ты вообще слушаешь?

Из-за того, какими удивленными выглядят мои подруги, я стараюсь сосредоточиться на теме нашей беседы. Уинн, точно. И ее способность привлекать все больше и больше мужчин, несмотря на то, что она уже состоит с одним из них в отношениях.

— Думаю, подобное притягивается к подобному. Богатые становятся богаче, бедные — беднее, так же говорят? Дай бедняку тысячу долларов, и он вернется с парой дизайнерских джинсов, а дай богачу тысячу, и он вернется с десятью тысячами.

— Дай тысячу Сенту, и он вернется с миллионом.

Сент, ну да.

— У него и правда, есть умения, — признаю я.

— И ты изучила эти его умения? — подшучивает надо мной Уинн, слегка улыбаясь.

Ни при каких обстоятельствах я не собираюсь раскрывать свой темный секрет под кодовым названием «поцелуй в офисе», так что делаю еще глоток коктейля.

— О, я знаю этот взгляд, это «она мечтает поближе познакомиться с его умениями», — говорит Уинн.

Я закрываю рот на замок, выбрасываю воображаемый ключ и дразнюсь.

— Все знают, что о мечтах нельзя говорить вслух, если не хочешь сглазить, — я пожимаю плечами. — К тому же, этим мечтам лучше оставаться в голове, ведь этому не суждено случиться. Я имею в виду, глупо даже думать о том, чтобы променять отличную возможность продвижения в карьере на простое увлечение всем известным бабником. Верно?

— Раскопала что-то особо пикантное?

— Ты имеешь в виду что-то, помимо него самого? — говорю я, изогнув бровь. Они смеются, но моя душа болит. Тело ноет в тех местах, в которых не должно. Я даже не знала, что можно испытывать такую боль в груди, при этом с ПМС это никак не связано. Даже глубоко внутри, между ног, я испытываю такую же ноющую боль, желая его. 

— Сегодня я уйду пораньше, — говорит Уинн, бросив быстрый взгляд на часы, и потянувшись к пальто на спинке стула.

— Нет, да брось, сегодня же девичник, мы совсем уже тебя не видим, — жалуется Джина.

— Что ж, это потому, что у меня есть Эммет. Отношения требуют внимания. Как маленькие растения! — ухмыляется Уинн.

— Я состою в серьезных отношениях с Крисом Хемсвортом, просто он еще об этом не знает, — показав язык, Джина делает глоток своего напитка.

— Ох уж вы двое! Иногда я вас терпеть не могу, — уперев руки в бока, Уинн смотрит на нас с видом «вообще-не-понимаю-почему-люблю-вас».

— Что? Что с нами не так? — спрашивает Джина.

— Разве же вам не хочется этого? Ты на самом деле не хочешь обрести это? Потому что там, у половины всего человечества, уже есть это, другие в поисках этого, кто-то потерял это, но оно все еще там. Ты не можешь это игнорировать.

— Звучит, как описание гриппа, — ворчит Джина.

Уинн качает головой.

— Вы, двое, можете что угодно говорить обо мне, но я буду ловить момент. А вам, трусихам, я посоветую рискнуть. Найти парня, который будет любить вас, словно умалишенный, и полюбить его в ответ. Что худшее может случиться? Нам понадобится лишняя пара коктейлей при следующей встрече?

Когда ни одна из нас не отвечает, Уинн добавляет.

— Вот, что я вам скажу, — угощаю!

— Парнями или напитками? — спрашивает Джина.

Стоит Уинн сердито бросить счет на стол и уйти, как Джина поворачивается ко мне.

— Мне кажется, она призналась Эммету, что любит его, а он не ответил ей тем же.

Мешая свой коктейль, я думаю о том, насколько унизительно это, должно быть — сказать парню, что ты влюбилась в него, и не услышать того же в ответ.

Оставшуюся часть вечера, мы с Джиной обсуждаем все, что угодно, кроме одного безжалостного мужчины, засевшего у меня в голове.

Этой ночью, когда я ложусь в постель, футболка ощущается особенно тонкой, а кожа, почему-то, особенно чувствительной. Так что, когда я опять просыпаюсь посреди ночи, потная и стонущая, даже не удивляюсь тому, кто мне приснился.

Кровь, словно лава у меня в венах, желание проносится в теле с такой силой, что каждая моя частица дрожит под покрывалами. Хотела бы я, чтобы это было только полезным желанием — побольше узнать об объекте исследования, тайные подробности, глупые мелочи, то, что никто другой не знает, то, что я, возможно, даже не включу в свою статью, просто, чтобы насытить свою жажду информации. Но это также желание другого рода — неконтролируемое, необъяснимое, неожиданное, нежданное. Желание, идущее из глубины моего существа, а не из головы, более примитивное и древнее, что-то такое, чего не было раньше.