Одна родилась сто двадцать лет назад, работала послом в Амирлании. Второй было семьдесят, работала военным атташе в Бриззе. Третий был разработчиком сферолётов и известным писателем. Четвёртый – тут я уже более заинтересовался – изучал мрисса в Заповеднике. Я посмотрел биографию Майи, моей соседки – она оказалась сравнительно скупой. Оказалось, ей шестьдесят лет, работала раньше преподавателем истории, исследовала историю информационных систем, было двое детей.

Я попытался прикинуть, какие перспективы мне светят в этом месте. Как я понял, меня могут сделать послом, могут сделать политиком и журналистом, «четвёртой властью», могут отправить в Заповедник. Но, вместе с тем, мне здесь не нравилось. Всё это до боли напоминало что-то среднее между туристическим лагерем, домом престарелых и… каким-нибудь средневековым лепрозорием.

В дверь постучали, на лестнице оказалась Майа.

– Я заметила, что ты зашёл на мою страницу в системе. Что, знакомишься с людьми?

– Да, есть такое. Майа, можно задать тебе пару вопросов?

– Валяй.

Она подошла по-хозяйски к барной стойке, взяла какой-то зелёной настойки, плеснула в стакан.

– Как оказалось, что ты здесь? Ты сама пришла?

– Нет, конечно. Когда я поняла, что не старею и задаю слишком много вопросов окружающим и себе, на меня вышел агент вражеского Дворца и раскрыл все тайны. После этого любой козырь обязательно переходит из одной колоды в другую.

– В какую?

– Ну, скажем, он переходит в руку того, кто быстрее его сцапает. На меня началась охота. Моих сыновей поймали и посадили в тюрьму. Потом другие люди освободили их. Потом я решила обо всём рассказать прессе и миру. Меня упекли в лечебницу, лечили визио-программатором. Коррекцию делали. Не помогало, на нас, полусеяных, это вообще избирательно действует.

– Но… Там же какие-то правила? Нас нельзя трогать?

– Ха! Нас нельзя убивать. Нам нельзя причинять серьёзные увечья. Причём что такое «серьёзное» – большой вопрос, я допускаю, в истории случались спорные моменты. Но никто не запрещает нас изолировать от общества. Не запрещает угрожать нам и не запрещает что-то делать с нами. Пока мы не согласимся работать на них. Я сломалась полтора года назад.

Снова холодок по спине. Уже какой раз за день.

– Но почему… почему нас не привлекли и не завербовали раньше?

– А зачем? И у меня, и, я подозреваю, у тебя было не самое лучшее образование. Либо просто были не нужны. Либо какие-то условия договора не позволяли – я до сих пор не разбираюсь в тонкостях. Либо – не получалось взять заложника, и ты представлял большую опасность.

Заложника.

Леонид.

Мама.

Но ведь Рина?... Но на кого она работает? На тех, или на этих?

Что-то щёлкнуло внутри меня, и весь стресс, накопившийся за последние дни, выплеснулся наружу. Я вскочил и побежал вниз по лестнице.

– Погоди! Дурак, не торопись с выводами! – крикнула мне Майа вслед. – Может, это вовсе и не они виноваты!

Но меня уже было не остановить.

* * *

Большой Рутенийский Вулкан (Левиафанов Вулкан, позднее – «Северный Великий Вулкан»). Действующий стратовулкан на побережье Вулканического полуострова в Левиафановом море. Является самым высоким активным вулканом на Рутенийском материке и третьим по величине пиком на планете после Горы Олимпус Рутенийский и Южного Великого Вулкана. Возраст вулкана приблизительно 9000 лет. Высота его меняется от 8950 до 10150 м и больше над уровнем моря. С момента последнего извержения (19 августа 2513 г.) его высота составляет 9840 м. Вершина конусообразная. (…) Диаметр кратера — 900 м, имеются многочисленные фумаролы. В результате последнего извержения в кратере вулкана образовалась массивная лавовая пробка. В вершинной части вулкана расположено двенадцать ледников на площади 41,7 км^2, которые питают реки (…)

Над вулканом и на всей территорией Вулканического полуострова существует электромагнитная аномалия, причиной которой считается расположение вулкана над выступом ядра планеты. Из-за связанных с аномалией проблем физического (недоступная связь, отказывающие приборы), а также физиологического и психического характера (головные боли, спутанность мышления, кожный зуд и т.д.), вулканическая территория находится под особым контролем доступа, аналогичным с доступом в Заповедник Мрисса. Изучением вулкана и аномалии занимается Бюро изучения Великих Вулканов, включённое в структуру Департамента Природы и Географии.

* * *

Я вылез через окно туалета и прыгнул во внутренний двор. За ним раскинулся яблоневый сад, опоясывающий пруд и упирающийся в край террасы. Я попытался вспомнить карту, которую показывала Рина – она была безбожно устаревшей, либо намеренно искажённой.

Пришлось сделать вид, что ничего не происходит и пойти размеренным шагом по известному маршруту.

Я прошёл мимо пары, которая возвращалась от виноградника. Мужчина учтиво приподнял шляпу, еле сдерживаясь, с трудом я улыбнулся и кивнул. Оставалось метров двадцать до шлагбаума, как сзади послышался голос Александра:

– Антон! Погоди, ты куда?

Я не стал оборачиваться.

– Антон!

Только вперёд. Я перешёл на бег. Вышел на главную трассу, идущую от Дворца. Оглянулся – пара человек вышли на улицу, но не торопились меня преследовать. Замедлился, успокоил дыхание. Пошёл шагом, прикинул время – за три-четыре часа можно будет добраться до ворот. Но наверняка меня будет там ждать какой-то патруль… Чёрт, да я вообще не представлял, как действовать

Я заметил рощу в километре от дороги, решил скрыться там и свернул в поле.