– Нет, ребята, я туда не поеду, - ответил он на моё предложение отправиться в Заповедник. – Это, конечно, очень круто, но у меня теперь гигантские творческие перспективы и куча дел на родине. Не хочу помереть где-нибудь в тысяче километров от людей, чтобы археологи мрисса достали мою мумию из болота через тысячу лет.

– У меня одна просьба к тебе.

И я попросил его навестить мою маму и оставшихся родственников, чтобы сообщить о том, что я жив, что у меня есть сын, и что я занимаюсь теперь вещами государственной важности. Было рискованно, что он разболтает что-то лишнее, но я осведомился у Адамаса (всё никак не мог привыкнуть и назвать его отцом), чтобы тот позаботился об этом…

Я угадал по поводу проводника – действительно, я уже был знаком с ним. Амамг-Са вышел из шалаша и приветсвенно поднял руки над головой, опустив сначала левую, затем правую.

– Это знак особого почтения, - подсказала мне Майа.

– Приветствую вас, - проскрипел переводчик в ухе. – Я помню тебя, Стоян. Ты был добр ко мне, и был невольник, как я. Благодаря тебе меня отпустили.

Выглядел путешественник куда лучше и здоровее, чем тогда, в грязном бункере. На шее у него висело что-то, что я сначала принял за амулет, но чуть позже понял, что это переводчик, аналогичный нашему, только для мрисса.

– Не совсем благодаря мне, - ответил я. – Благодаря тому, что кое-кто уничтожил почти весь синдикат. А моё настоящее имя – Антон.

– Мне помогли выбраться и добраться сюда. Теперь я познал свою цель-предназначение. Я думал, это Дальноморск, а это вы. Я должен был прийти сюда, чтобы проводить вас обратно в Страну.

Слово «мрисса» переводчик перевёл как «Страна». Осталось за кадром моего понимания – то ли мысль о том, что Амамгу нужно проводить нас, внушил кто-то из Сеяных, то ли с ним просто поговорили и предложили отправиться в обратный путь, то ли он сам это осознал. Мы погрузились в болотоход-амфибию и выехали из деревни. Управление было интеллекутальное, хотя нас предупредили, что электроника в Заповеднике может отказать, и придётся вести вручную. Двинулись через лес, вдоль ручья, берущего истоки в пограничных горах. Амамг сидел на заднем сиденьи рядом с Рэдом в специальном комбинезоне.

– Тебя же изгнали? У тебя не будет проблем? – спросил его Рэд.

Парень, похоже, дико волновался, впервые в жизни видя зеленокожих так близко.

– Я попросил себя быть изгнанным.

Нам предстояло ехать вместе два дня до границы, долгие шесть дней до столичной территории, и неизвестно сколько плутать по окрестностям. Насколько это будет напоминать поиски иголки в стоге сена – предстояло разбираться по ходу пьесы.

По дороге мы немного разговорились с Майей и Ильясом. Обоим было в районе шестидесяти, хоть и выглядили моложе. Ильяс родился в Югроси и в чём-то казался мне похожим на меня. Плотно изучал мрисса и понимал кое-что без переводчика. Учитывая сложную генеологию Сеяных, я догадывался, что он также приходится внебрачным родственником кому-то из организаторов экспедиции. Он сильно прихрамывал на левую ногу, и мне стало понятным, почему его одного туда не пустили бы. Когда я его спросил, какую роль он занимал в конфликте, он переменился в лице и предложил поменять тему. Мне тоже это перестало быть интересным. Совсем не захотелось узнать, что ближайшие дни предстоит делить хлеб с человеком, против которого воевал в юности.

Мы высадили Леонида рядом с трактом, проехали через деревушки староверов и доехали до гор ближе к вечеру. Заночевали в среднегорье на границе, найдя подходящую высокогорную речушку, чтобы наш проводник мог нормально освежить кожу. Достали походный синтезатор пищи, устроили небольшой пикник. Рэд о чём-то оживлённо болтал с Амамгом, но его переводчик переводил на амирланский. Двойной перевод получался ужасным, и я попросту перестал слушать и отключил переводчик.

– Это последний раз, когда я нахожусь на родине, - проговорил я.

– Перед походом? – спросила Майа.

– Да, перед ним.

– Не волнуйся.

Я смотрел на равнины, теряющиеся в закатных облаках, а на душе была лёгкая грусть, смешанная с радостью от того, что я так близок к цели.

* * *

Границу мы пересекли ещё до рассвета. Нам пришлось подняться до уровня вечной мерзлоты, на высоту в четыре тысячи метров. Дул пронизывающий ветер, температура была чуть выше нуля, почти не виднелось растительности. И вместе с тем этот горный перевал был одной из самых низкогорных точек на всём протяжении границы с Заповедником.

– Как ты пробрался через перевал?

– Я чуть не умер здесь, - коротко ответил Амамг-Са. – Но я верил тогда в свой путь. И этим путём много веков назад шли многие из наших предков.

Впереди была едва прозрачная дымка, тонкая колышущаяся пелена, указывающая границу Заповедника. Она слегка напоминала сферополе и поднималась с поверхности, шла вверх, огибая ветки низкорослых кустарников и терялась в облаках. Я вышел из вездехода и прикаснулся к ней – она была вполне ощутимой. Не то её делали таковой особые технические средства, оставленные нам ещё земными колонизаторами, не то всё было реализовано при помощи Способности.

По словам Адамаса, пограничников они взяли на себя, но что касается этой границы…

– Погасите электронику, - сказал Ильяс. – Иначе нас засекут.

Мы перевели вездеход на дизельный режим и поддали газу. На секунду нас обожгло – примерно так обжигает от импульсника на самом слабом заряде. Сильнее всех заворчал Амамг – у него заслезились глаза, и он стал растирать кожу через скафандр. У меня чесались руки и ноги, как от сильного загара.

– Поздравляю, ребята, мы в Заповеднике, - сказал Ильяс.