– Ну, ладно, нет, и не надо...
– легко согласился Смит. Пятый отдел медсектора он упомянул, что называется, 'до кучи'. Ведь со слов Юнга, запись 'странного скелета' сделана во время транспортировки рентгеноскопа со склада, а не в самом отделе.

– Только видеозаписи или сканы тоже?
– уточнил лейтенант.

– Со всех приборов - и со сканов, и с камер, и с детекторов.

– Есть. Сейчас скопируем и отправим.

Завершив короткий разговор с 'наблюдателями', полковник набрал номер Радулеску.

– Тадеуш, ты в здании?

– Да.

– Тогда бери в охапку задницу и тащи ее в пятый отдел медсектора. Я тебя там ждать буду.

– Есть.

– Постой... прихвати с собой пару лоботрясов.

– Ленца или моих?

– Без разницы. Они для страховки нужны.

Через семь минут полковник подошел к дверям с табличкой '52-15'. Радулеску с двумя подчиненными - Крафтом и Ченом - был уже здесь.

– Не входили?

– Нет.

Смит кивнул и активировал коммуникатор. Юнг не ответил. Полковник повторил вызов - с тем же результатом. Нехорошие предчувствия одолели второго инквизитора. Он приказал подчиненным капитана:

– Тадеуш, универсальный ключ у тебя с собой?

– Да.

– Тогда попробуй.

Универсальный электронный ключ выдавался сотруднику, получившему полномочия категории 'экстра', и, по замыслу, открывал большинство замков в здании. Включая оснащенные новейшими детекторами. С помощью этой волшебной отмычки нельзя было проникнуть лишь в апартаменты руководства Бюро и особо охраняемые помещения. Но с дверями в кабинет '52-15' отмычка не сработала. Хотя помещения никоим образом не относилось к категории особо охраняемых.

– Изнутри, наверное, заперто, на щеколду или замок механический, - высказал предположение Крафт.

'Догадался, лейтенант очевидность', - раздраженно отреагировал на слова подчиненного Смит. Захотелось высказать ему что-нибудь уничижительное и вслух, но полковник сдержался. И просто приказал:

– Попробуйте постучать.

Однако стуки и крики тоже не принесли должного эффекта. Точнее - принесли, но не тот, который был нужен полковнику. Двери открылись, но не те. Из соседних кабинетов стали выходить сотрудники медсектора и интересоваться, в чем дело. Благо, Радулеску, пользуясь властью, сразу же загонял их обратно. Смиту даже вмешиваться не пришлось. Никто не мешал ОВК, но и продолжать 'осаду' двери было бессмысленно. Поэтому полковник не возразил, когда 'лейтенант очевидность' выдал очередную бесспорно умную сентенцию:

– Придется ломать.

Обуреваемый дурными предчувствиями полковник дал соответствующую команду.

Мера оказалась результатной. Не в плане результатов расследования, а по части разрушения. Дверь ребята из техсектора с помощью парочки хитрых приспособ и легкой ругани вынесли на два счета. Без шума и пыли. Только торопились напрасно - живым Юнга уже не застали. Когда Смит вслед за ребятами Радулеску вошел в кабинет, то первое, что он увидел - валяющееся на полу тело. Полковник тяжело вздохнул. Предчувствия не обманули. Еще один труп. И не надо быть пророком, чтобы со стопроцентной вероятностью предсказать причину смерти лейтенанта - сердечный приступ.

Следующая новость привела полковника в состоянии тихой ярости. Как выяснилось, все записи в базе данных ренгеноскопа были стерты. Что характерно, в закрытом изнутри изолированном помещении. Впору радоваться, что сам агрегат никуда не пропал. Прибывшая на место группа, естественно, следов не обнаружила. Ни посторонних предметов, ни крови, ни поломок, ни отпечатков. Ничего. По поводу взлома базы данных рентгеноскопа спецы пока ничего не сказали, но полковник особо на них и не рассчитывал. Повозятся несколько дней, затем руками разведут. Опробовано практикой. Неоднократно. Поэтому, не дожидаясь докладов следственной группы, Смит вышел из кабинета. Крафту с Ченом приказал оставаться для соблюдения протокола, а Радулеску позвал с собой.

– Тадеуш, пойдем, ко мне.

У дверного проема пришлось едва ли не проталкиваться - у кабинета '52-15' скопилась целая толпа любопытствующих сотрудников, в основном - медсектора. Они возбуждено обсуждали произошедшее, создавая невнятный гул, и многие норовили заглянуть в помещение - отсутствие дверей позволяло. Полковник покачал головой - вроде работают в секретной службе, дел серьезных наверняка полно, а тут толпятся, как на базаре. Смит сначала думал наорать на медиков, приказать разойтись, но махнул рукой - пусть тусуются. Шила в мешке не утаишь, а нервы на докторишек тратить - себе дороже. Еще больше хотелось материться. Безадресно и люто. Но Смит сдержался. Не стоит прилюдно демонстрировать эмоции.

И все же, когда они с капитаном покинули сектор, полковник стал ругаться. Витиевато, изощренно. И долго. К счастью - вполголоса. Никто, кроме Радулеску, слышать оригинальные конструкции первого инквизитора не мог. К тому же им по пути сотрудники и посетители Бюро не попадались. А капитан шел рядом с полковником, восхищенно внимал и тактично молчал. Если начальству необходимо выпустить пар, то кто же запретит.

Наконец, Смит выговорился, остановился возле лифта и перешел с матерного на лингво: