Сразу с трапа рекрутов рассадили по автобусам. Да, не по вертолетам-самолетам, а именно по автобусам. Притом - довольно изношенным и несовременным на вид. Антон не удивился бы, встретив подобный рыдван на сельской дороге двадцать первого века, но здесь, на космодроме другой планеты... это выглядело в полном смысле слова постмодернистки. Да что там двадцать первый век - тот, автобус, куда посадили Антона и его товарищей, вполне мог кататься по дорогам и в середине двадцатого столетия. Ретро-вариант. А если учесть скрипящий покоцанный пол, оторванные ручки окошек, полурастерзанные сиденья, сизый дым из выхлопной трубы... К тому же автобус снаружи был покрыт подозрительным составом, похожим на растрескавшуюся глину. И это на фоне громад космических кораблей, зданий космопорта. Впечатления картина вызвала неоднозначные.

Так и не соизволивший представиться усатый сержант доложил что-то капитану и двум лейтенантам, стоявшим у крайнего автобуса, а потом заскочил в кабину и махнул водителю:

– Поехали!

Водитель завел мотор.

Колонна автобусов выехала с космодрома на довольно приличную асфальтовую дорогу. Практически - шоссе. И почти без колдобин. С правой стороны от дороги расстилались поля, а с левой - виднелись лесные заросли. Причем растения очень сильно напоминали земную флору. Хвойные деревья перемежались лиственными и кустарником. И чудилось - обыкновенные елки, сосны, ясени и клены растут вдоль дороги. Хотя за полную аналогию Антон бы не поручился - из окна автобуса сложно разглядеть, к примеру, форму листьев. А так - лес и лес, стволы - коричневые, листья и трава - зеленые. Правда, иногда попадались 'странные' деревья: то с фиолетовыми плодами, то с серыми иголками. И сразу вспоминалось, что планета - не Земля...

Через пятнадцать минут колонна въехала на территорию города. Поля и заросли сменились рядами аккуратных коттеджей, а затем многоэтажками. По улицам раскатывали автомобили, бродили пешеходы, гуляли дамы, катались велосипедисты. Магазины, аптеки, кафе, вывески, стенды, реклама. Кое-где даже светофоры стояли. Типичный земной провинциальный городок. Тихий и мирный. Притом не современный, а шестивековой давности. Антону, несмотря на всю 'заторможенность - отмороженность', прямо-таки захотелось ущипнуть себя. Вдруг городок ему снится.

Очевидно, аналогичные, только намного более сильные чувства испытывали и другие рекруты, потому что их лица, как говориться, выражали... И разговоры смолкли. После посадки от переизбытка чувств бойцы и без того не слишком активно общались. По большей части - обменивались толчками и репликами вроде: 'Ого!', 'Гляди!', 'Охренеть!'. А тут, вообще, стихли в изрядном ошеломлении. Готовились к заброске в 'горячую точку', лезть под пули и импульсные разряды, а тут эдакая пастораль.

Настроение новобранцев не укрылось от сержанта, и он поинтересовался:

– Что, нравится город?

Кто-то, кажется - Ник, прокашлял нечто утвердительное:

– Агхва.

А Рико добавил куда более членораздельно:

– Не то слово.

Усач усмехнулся.

– Не расслабляйтесь, ребята, вам не тут служить. До нашего форта еще четверть тысячи миль. И там... куда веселей. Сейчас приедем к штабу гарнизона, пересядем, и вперед.

– Господин сержант, - Раванелли прочистил горло и осмелился задать интересующий всех вопрос: - А где мы?

– Город Монтевиль, материк Этана.

– А планета?

– Вам что, не сказали?
– удивился сержант.

Почти все рекруты принялись активно мотать головами и нестройно высказываться:

– Нет.

– Никто не говорил.

– Не знаем...

Усач хмыкнул.

– Ну, тогда... добро пожаловать на Лауру.

Рекруты замолчали.

В наступившей тишине брань Саймона показалась... неприлично громкой. Хотя ругался он вполголоса. Если отбросить эмоциональную часть тирады и заменить содержательную часть цензурными синонимами, то смысл высказывания Саймона сводился к простому - 'полный финиш'.

– Какого демона!

Замигавший индикатор комма заставил Смита вздрогнуть и чертыхнуться. Последнее время ничего хорошего от подобных вызовов он не ждал. И раньше-то по коммуникатору с полковником связывались не для того, чтобы объявить о выигрыше в лотерею или дополнительной премии, но, однако же, звонки были по большей части нейтральными. А ныне вызов мог означать лишь неприятности. Или руководство обеспокоилось, желает на ковер вызвать, отодрать за отсутствие результатов, или подчиненные очередные хреновые новости сообщить рвутся, или из других подразделений Бюро кто-нибудь мечтает свою погань в 'инквизицию' скинуть. Иные варианты маловероятны. Поэтому даже смотреть на монитор не хотелось. Но деваться было некуда.

Вызов шел с одного из номеров, закрепленных за медицинским сектором Бюро. Удивленно хмыкнув, полковник включил изображение.

На экране появилось физиономия незнакомого человека.

– Что за сухофрукт?
– пробормотал Смит. Мало того, что вызывающего он видел впервые, так еще и внешне этот деятель выглядел странновато. По крайней мере - для сотрудника Бюро. Лохматый, всклоченный, рожа небритая, одет не пойми во что - то ли свитер, то ли балахон... Ни костюма, ни халата, ни мундира. Секунду поколебавшись, и раздумывая, не отклонить ли вызов, полковник все же отдал голосовую команду коммуникатору: