Дело в том, что бодрая сантехническая компания удачно решила несколько королевских проблем в Крепости и получила разрешение на шабашку. Которую и закончила в часе езды от любимого дома. По результатом которой один местный барон обзавелся отремонтированной канализацией, а бравые шабашники тяжелым мешком с золотом. На обратном пути их подхватил торговый караван, который не спеша тащился по старой разбитой дороге. И надо же было, чтобы посреди дороги дородной орчихе приспичило рожать.

Вы когда-нибудь видели женщину в ярости, с перекошенным от боли и страданий лицом? Которой весь этот сброд из купцов, охранников и прибивших попутчиков не может и не знает как помочь? А теперь представьте, что эта дама под две сотни кило весом, с клыками и желанием кого-нибудь прибить, лишь бы все быстрее закончилось. Через пять минут рядом с телегой остались лишь Семеныч, как самый тугодумный, да Гоша, как самый сострадательный.

– Еще идеи будут?
– спросил гоблин, разглядывая застрявшего младенца. Попытка выковырять бедолагу фомкой не увенчалась успехом. Теперь на белый свет смотрела лишь удивленная крохотная голова и высунувшиеся наружу ручки, вцепившиеся в перекрученную в узел железку.

– Идеи? Какие еще идеи, бракодел ты ушастый! Это же ты предложил доктора не дожидаться! Помощь предложил оказать!

– Ну, лекарь по возвращению в запой ушел. Пока его еще растолкают. А так...

– Ты бы все же не сравнивал ваших степных троллей и орков. Да и сам говорил, что про этот метод тебе пьяный шаман рассказывал.

Гоша вздохнул:

– А какая разница? Шаман - пьяный. Лекарь - пьяный. И мы тут как два...

Семеныч перестал тиранить столб и со слабой надеждой спросил:

– Еще чего-нибудь из медицины знаешь?

– Разумеется!
– Гоблин привстал на телеге и продекламировал: - No woman vagina non rubras legionas!

Посмотрев на выпученные глаза сантехника потупился и нехотя объяснил:

– Медикус у нас вождя лечил. Потом большой пир был, вот он и вещал. Я только это запомнил. Что-то про армию, но шибко пафосное... Все, больше про медицину не знаю.

– Армию?..
– Семеныч неожиданно приложил ладонь ко лбу и прищурился.
– А не любимая ли гвардия Инквизитора там пылит, кстати?

Через десять минут злой как черт начальник коммунально-спасательной службы уже отдавал приказы. Один конец крепкого каната был привязан к перекрученной железяке, которую так и не выпустил маленький орк. В другой конец вцепилась вся богатырская полусотня в уляпанных за время похода когда-то белоснежных плащах.

– На счет три!
– проорал Гоша, не упустивший шанс возглавить главное действо.
– Раз! Два!..

На следующее утро Семеныча подняли еще на рассвете. Молчаливая стража вывела сонного сантехника под белые руки и бодрой рысью приволокла на стену, где уже столпилось все руководство Крепости, начиная с короля и заканчивая Его Святейшеством.

– Чего там?
– попытался продрать глаза засоня.

– Орда там, умник. Тысяч пять орков, если не больше. У нас драконы такую толпу разогнать не смогут.

– Орки? А чего хотят?

– Тебя хотят... Знаешь, мне проще без сантехника остаться, чем с ордой меряться, - грустно ответил король, вспоминая про недоделанный бассейн в новом пристрое и потекший вечером кран у супруги в ванной.
– Мы твоего зеленого заслали, чтобы он узнал причину набега. Может, что и разнюхает.

Через полчаса к воротам на кривоногом ослике вернулся Гоша. Задрав голову, он посмотрел на мрачные лица, торчавшие над стеной, затем ухмыльнулся и проорал:

– Слышь, ты, акушер-самоучка! Тебя вечером на праздник зовут. Будут быков забивать, будут всех угощать. Хотят спасибо сказать... Да, еще. Ваше величество, придется вам гномов пинать, чтобы в кладовой место добавили. Пару телег с золотом орки дарят. Говорят, чтобы удачу не спугнуть.

– Удачу?
– донеслось сверху.

– Ага. Там еще пятеро рожать собрались. Так что моему начальнику работы на неделю, как минимум.

Рухнувшего в обморок Семеныча привели в чувство лишь к обеду. Счастье еще, что у лекаря закончилось спиртное и он ради заработков сам засучил рукава и отправился в орду. Господин Инквизитор же лишь поморщился, когда хитрый гоблин шустро уволок к себе в каморку лежавший на осле тяжелый мешок. Можно было и прижать наглеца, но ушастый запросто мог нажаловаться гулявшим за стенами клыкастым соседям. И тогда не факт, что получится отбиться от разозленной орды. Все же страшнее пьяного орка лишь его беременная подруга. А принимать очередные роды Семеныч категорически отказался. И заставить его не смогли бы не рубрас легионас, ни то самое.