— Почему она до сих пор не пришла в себя?

Гранц даже не обернулся, несмотря на убийственную ауру, что раскаляла воздух вокруг Сексты. Лишь бросил снисходительный взгляд на стол.

— Откуда мне знать. У меня не было возможности изучить занпакто Владыки. Поэтому ничем не могу помочь. Вероятно, у неё сильный болевой шок. Кстати, судя по тому, что сделал Айзена-сама… Как думаешь, синигами больше не нужна ему, и я могу забрать её себе на опыты?

Но Гранц не успел договорить, кресло резко развернули, и уже в следующий момент Гриммджоу подхватил его за ворот формы, подняв верх.

— Ты что себе возомнил, ублюдок? – злостно прошипел Гранц.

— Слушай сюда, индюк недокрашенный, если синигами не очнется сейчас же, на этом столе окажешься ты, разложенный по частям. Как думаешь, Айзен-сама ведь не будет против?

Гранц потянулся к гарде занпакто под расплывающуюся безумную улыбку Сексты. Гриммджоу другой рукой собирал серо, но два арранкара застыли, почувствовав чужую реяцу и услышав внезапный плачущий всхлип. Когда эспадовцы обернулись, в глазах их отразилось недоумение.

— Больно! Мне так больно! – сквозь слезы стонал незнакомый женский голос.

Пальцы Гриммджоу разжались, и Гранц упал на пол. В отличие от Сексты, помимо шока на его лице проступила безумно-отчаянная улыбка. Джагерджак сделал несколько шагов по направлению к столу, рассеяв серо.

— Я не хочу умирать! Айзен Соуске, ненавижу! Ненавижу, как ты посмел сделать это со мной! – истошное рычание вырвалось из груди вместе с плачем.

— Какого хрена? – все, что смог произнести Джагерджак.

— Кто-нибудь спасите меня! Йоруичи-сама, спасите меня, я не хочу умирать! – подобно ребенку на операционном столе, горько плача и крича от отчаяния, сидела вся трясущаяся девушка, чьи желтые глаза застелила пелена слез. Белые пряди спадали на грудь, но макушка полностью порыжела. Схватившись за голову, девушка продолжала стенания.

— Данталион! Данталион, сделай что-нибудь!!!

Гриммджоу обернулся к Октаве, на чьем лице царило безумство. Подскочив на ноги, он кинулся к столу, облокотившись о него руками.

— Какая прелесть! Я оказался прав! Восхитительная работа! Айзен-сама поистине гений! Никто! Никто еще не создавал подобное ювелирное изделие! – кричал во все горло Гранц под недоуменный взгляд Сексты.

— Что за чертовня здесь происходит? Эй, Гранц!

— Дотронься до неё! – Гранц отскочил от стола, казалось бы, на безопасное расстояние. — Пропусти в неё свою реяцу так, чтобы смешать её именно с реяцу Тоши.

Джагерджак скривился, сощурив глаза, и вновь взглянул на незнакомую девушку, обезумевшую от собственной боли и горя, что не замечала ничего вокруг. Он подвел руку к её лицу, чувствую лишь чужую реяцу, ничем не сравнимую с духовной силой Тоши. Реяцу Тоши напоминала спокойные волны моря, эта же реяцу жгла разбушевавшимся неконтролируемым огнем. Однако Секста дотронулся до плеча синигами, пропустив через неё реяцу.

— А? – вырвалось вздохом из груди, «Тоши» стеклянным глазами уставилась вперед, замерев.

— Синигами, я понятия не имею, что за черт с тобой происходит, но тебе лучше прийти в себя, если ты не хочешь, чтобы я сломал тебе нечаянно руку. Эй, Тоши!

— Тоши? – переспросил шипящий женский голос. — Кто такая Тоши?

— Восхитительно! – не переставал причитать Гранц.

Джагерджак, устав от всех сюсюканий, схватив девушку за уцелевший ворот, повернул к себе, хорошенько встряхнув.

— Да, Тоши, надоедливая ополоумевшая синигами, что притащилась в этот чертов замок, чтобы узнать о себе правду. Ты мне еще желание торчишь, не забыла?

— Забыла?

— Достала!

Гриммджоу откинул голову назад и резким выпадом вперед ударил лбом по лбу девушки.

Испуганный визг заполнил лабораторию. Но Гриммджоу почувствовал вспыхнувшую маленьким огоньком реяцу Тоши. Он отпустил ворот разодранной формы, и синигами, чьи стеклянные глаза бледнели словно ранее утреннее небо, порыжевшая макушка волос потянулась назад, возвращая обратно пшеничный оттенок. Но Орикава не упала, Гриммджоу успел удержать её за шею, прижав к себе. Яростный голубой взгляд испепелял хитро улыбающегося Заэля.

— А теперь в двух словах. Что это было?

— Боюсь, в двух словах это не объяснишь. – Гранц поправил очки.

Гриммджоу сжал затылок синигами. А Гранц, распростер руки и истерично хохотнул.

— Наконец-то я с уверенностью могу сказать…

Стеклянные глаза Тоши задрожали, словно их хозяйка все еще была далека от этого мира.

— Что Орикавы Тоши не существует!!!

Одинокая слеза скатилась по бледной коже Тоши. Вот только принадлежали ли эти слезы ей?

Комментарий к Глава 23. «Fraus meretur fraudem» Fraus meretur fraudem – на латыни означает “обман порождает обман”.