— Мое имя Альмаро Кларенц, 24 из арранкар, — подняв голову, представился арранкар, сверкнув рубиновым глазом.

— Это ничего не меняет…

— Разве вы не чувствуете? Мою реяцу, она вам ни о чем не говорит? — Альмаро вновь понурил голову.

Тоши попыталась сконцентрироваться на его реяцу, что-то в ней и вправду было знакомое, то, что она… никогда не ощущала, но что присутствовало всегда.

— Не может быть это ведь…

— Прошу, позвольте мне служить вам, мать.

«Моя реяцу».

Тоши по-турецки сидела на кровати, которая по её мнению для нее была слишком большой, учитывая, что вечера здесь она коротала практически одна. Но теперь одиночество скрашивал Альмаро, что со скептицизмом смотрел в фарфоровое дно кружки на ароматно пахнущий чай.

— Нет, чай — не мое, хочется чего-нибудь покрепче, — меланхоличным тоном оценил блондин, поставив чашку на прикроватную тумбу.

— Сынок, — сардонически усмехнулась синигами, кусая от волнения ноготь на большом пальце.

Все действительно складывалось в неоспоримый факт. Альмаро Кларенц пустой, в которого Айзен в один из своих экспериментов поместил реяцу Тоши, тем самым породив новое существо. Частицы убитого пустого вернулись в Уэко Мундо, слились с другими частицами, и в итоге появился менос, и все как по правилам эволюции. Его личность поглотила других, и теперь Тоши с неким скептицизмом наблюдала за «сыночком», который и вправду немного смахивал на её мужскую версию, разве что глаза достались от пустого.

— Слушай, а Айзен-саме ты говорил? — шепотом спросила синигами. У стен были и глаза, и уши.

— Нет. Не посчитал нужным, — так же шепотом ответил арранкар.

— И не нужно. Не такая это и важная информация. Что касается служения…

— Я настаиваю! — запротестовал блондин, понимая, к чему клонит блондинка.

— Ну, хорошо! Только без фанатизма! И давай без суффикса «сама».

— Но…

— Или я тебя выгоню.

— Слушаюсь, Орикава-сан.

— Уже лучше.

Серебристый луч освещал мертвенно-безмолвный коридор, что вел в башню покоев владыки Лас Ночеса. Кое-как убедив своего «франсиона», что Тоши может добраться сама без приключений, синигами быстро добралась до заветной комнаты. И не успев постучать, уже получила разрешение войти. Быстро юркнув в комнату, девушка прижалась спиной к двери, беглым взглядом стрельнув по комнате. Айзен скучающе-ленивым жестом перевернул страницу книги, сидя на кресле недалеко от окна, в которое ярко светил зловещий месяц нависшей секирой. Его свет преломлялся серебряным бликом на лице мужчины, отражаясь огненной искоркой в глазах.

— Кажется, у тебя был насыщенный день, — констатировал владыка, не отрываясь от книги.

Видеть его в домашней юкате, пусть и благородного багрового цвета, было не обычно, за последнее время она уже привыкла к черному-белому цвету, который, казалось, скоро начнет сочиться из каждой трещины этого места.

— У меня это на лице написано?

Соуске опустил руку с книгой, наконец, взглянув на гостью, что никак не решалась подойти ближе, словно между ними действительно взросла невидимая стена.

— Несколько царапин и синяков, глаза подозрительно искрятся, не пришла на присвоение номера новому Эспаде. Не хочешь поделиться впечатлениями?

Тоши резко подорвалась с места, преодолев чертову невидимую стену, и буквально рухнула на колени, рядом с креслом, ногтями впившись в мягкую бархатную ткань юкаты.

— Я хочу вас, — томно прошептала синигами на ухо владыки.

Легкая усмешка тронула губы нового бога Уэко Мундо. Бархатистые губы дотронулись до его шеи, поднимаясь выше. Соуске остановил девушку, нежно погладив по щеке, большим пальцем нажав на тонкие губы.

— Ты очень страстная, Тоши, но совершенно не можешь контролировать свои эмоции.

— Я вам больше не интересна? — вопрос прямо в губы и, не дождавшись ответа, Тоши поднялась, направившись к окну.

Месяц Уэко Мундо серебряным светом отражался в потухших глазах.

Синигами вздрогнула, когда Айзен обнял её за талию, прижав к себе, а успокаивающий голос мелодично нашептывал слова:

— Как ты могла подумать подобное. Просто время нас меняет, но это не значит, что я забыл о тебе, Тоши.

Плавный разворот, в его карих глазах хочется тонуть, они гипнотизируют свой глубиной и тающим огнем. Тоши словно кукла послушно обнял мужчину, сердце замерло от желанного прикосновения губ, что целовали сначала невесомо, пробно, но перерастали с каждым мгновением в слепую страсть.

Айзен спустил резинки с волос, запустив руку в распущенные локоны и, приподняв синигами за талию, направился к кровати.

Шелковые алые простыни приняли их в свои объятия. Руки он прижал над её головой, болезненно целуя в шею, спускаясь ниже, свободной рукой экс-капитан избавился от мешавшей одежды.