— Гриммджоу, я, конечно, не против поиграть в кошки-мышки, но давай жить дружно! — тщетно попыталась примириться Тоши.

— Кошки-мышки? Тогда мышка не будет возражать, если я перегрызу ей глотку?

Когда Орикаву подхватили под грудь, она издала писк словно мышь. Гриммджоу явно хотел приложить её о стенку, но ученая вовремя вытянула ноги вперед, оттолкнувшись о них, но таким образом лишь сильнее вжалась в грудь Сексте, что одним объятием попытался переломать ей пару ребер. Но Тоши, вытянув руку назад, направила ему заряд Тоши-пушки в лицо, и Джагерджак отбросил её в сторону, удар пришелся в стену.

Переводя дыхание, Орикава поднялась с колен, утерев пот со лба. Гриммджоу, стряхнув невидимую пыль, грозно и стремительно снова направился в её сторону, отчего Тоши по-детски завизжала и кинулась вновь бежать.

Кое-как с помощью подручных средств, одним из которых был «эликсир-невидимка», над которым она работала еще в Обществе Душ, Тоши удалось удрать. Еле перебирая ногами и проклиная свой слишком своевольный характер, Орикава открыла дверь, но тут же в голове промелькнула мысль.

«Но ведь мышку легче всего поймать в её норке».

Но было уже поздно: за шкирку её подняли от пола и встряхнули так, что голова пошла кругом.

— Я сдаюсь! — простонал голос, полный отчаяния.

— А я пленных не беру, — безжалостно усмехнулся Гриммджоу, резко отпустив Тоши, но, не дав той упасть, прижал к стене и подхватил её за бедра.

Орикава прошипела от удара о стену. Смотря прямо в глаза Сексты, она слишком блаженно улыбнулась для своей безвыходной ситуации и протянула руки к лицу арранкара, что попытался увернуться от её ласки, но Тоши все равно провернула свое подлое дело, одной рукой зарывшись во взъерошенных прядях, а другой изучая маску пустого.

— Ты и правда как дикий кот, — констатировала Тоши с восхищением.

Гриммджоу прищурил пронзительный взгляд и, прижав синигами сильнее, укусил за руку, что продолжала ласкать маску.

— А ты себя, значит, дрессировщицей возомнила?

Гриммджоу обжег словами её ушко, и больно сжав, провел языком по шее. Тоши сдержала томный стон, стиснув зубы.

— Я же мышка, которой ты обещал перегрызть глотку, — напомнила Тоши, и словно в подтверждение к ранее сказанным словам Гриммджоу укусил тонкую кожу шеи.

Тоши вскрикнула от боли, но вопреки этому блаженная улыбка не сходила с её губ, даже когда она почувствовала когти, что полоснули по ее спине, разрезая ткань на две части.

— Ты что серьезно когти выпустил? — опешила синигами.

Гриммджоу оторвавшись от её шеи, удивленно взглянул, когтем проведя по её щеке.

— Ты же не видела возбуждённую форму моего занпакто?

— Нет.

И правда, только сейчас Тоши об этом подумала. Она ведь не присутствовала в тот день, когда Гриммджоу присудили звание шестого в рядах эспады.

— А ты мог бы мне как-нибудь показать?

— Посмотрим на твое поведение, — усмехнулся Секста, когтем разрезая ткань шортов.

— Заэль будет недоволен, что ты портишь его форму.

— Пусть делает тебе сразу на запас.

Гриммджоу властно схватил её за макушку, целуя губы. Но остановился, почувствовав, как нечто мяукающее трется о его ногу.

— Это еще что такое?

Тоши невинно захлопав ресничками, обняв Сексту за шею, выглянула через его плечо. О ногу Гриммджоу терся её кот.

— А, это Маюри-младший. Я подобрала его в пустыне. Ну что ты на меня так смотришь? Я люблю кошек! — обиженно проворковала ученая, не понимая, почему Гриммджоу едва подавлял улыбку, иронично взметнув бровью.

Подхватив синигами за ягодицы, он переместился к кровати, сев на её край. Тоши же, оставаясь в том же положении, пристроилась сверху на коленях, чувствуя его возбуждение сквозь тонкую преграду из материи. Гриммджоу стянул уже и без того развороченный топ, жадно окинув тело голодным взглядом.

— Ты же говорил, чтобы я к тебе больше не подходила, — напомнила Тоши, указательными пальцами дотронувшись до уголков его губ.

Натянув их в улыбку, Тоши не переставала смотреть в его глаза, что горели похотью и гневом, которые, как ни странно, сейчас её успокаивали.

— Считай, что сегодня у меня хорошее настроение и тебе позволено пребывать рядом. — Гриммджоу увернулся от её назойливых рук, но вот от губ, что дотронулись до маски пустого, языком очерчивая твердую материю, не удалось.