Женщина с отсутствующим выражением на лице смотрела на захлопнувшуюся дверь. Потом резко поднялась и вышла из кабинета. Зайдя в соседнее помещение, она грозно уставилась на подчиненных и тихо прошипела:

– Если через пол часа на моем столе не буду отчеты за прошедшие сутки, устрою трепанацию черепа каждому второму, - угрожающе объявила она и резко развернувшись, удалилась обратно в свой кабинет.

Хлопнув дверью, женщина метнулась к письменному столу и, достав бутылку саке, отпила из горлышка. Выплюнув обжигающий напиток, женщина зло простонала и швырнула бутылку в стену. Осколки стекла разлетелись по кабинету, игриво поблескивая острыми влажными краями в лучах просыпающегося утреннего солнца.

Сев за стол, хокаге устало взглянула на исписанный непонятными фразами листок, который Темари предъявила ей полтора часа назад. Казекаге был в своем репертуаре, даже запечатав письмо в своей сестре, он не осмелился написать текст не зашифровав его. И здесь он был прав. С какой стороны не смотри, - слишком многое он поставил на карту.

Еще раз протяжно вздохнув, женщина откинулась на спинку кресла и впилась взглядом в окно.

"Аналитический центр отпадает, я не могу это отослать им, там много людей советников. Позвать Шикамару? Нет. Советники должны быть уверены, что его нет в селении... Иначе его расследование. Хм... что там говорила Темари? Понять дженчуурики может только другой дженчуурики. Но ведь Узумаки..." - Цунаде нахмурилась и нервно закусила палец. " Я снова забываюсь. Этот мальчишка совсем не так прост, как казалось", - вдруг усмехнулась она, вспоминая то, что увидела через Артефакт.

В дверь постучали и сразу же вошли:

– Хокаге-сама, отчеты за прошедшие пятнадцать часов, - заявила Тен Тен и, покосившись на рассыпанное стекло, положила аккуратную стопку бумаг на стол перед начальницей. Цунаде смерила девушку пристальным взглядом:

– Преступления есть?

– Эмм... Хокаге-сама я за оснащение ответственна. Преступления, это...

– Свободна, - перебила ее женщина, - Хотя нет, стой здесь.

Тен Тен, слегка нахмурившись, следила за тем, как женщина быстро листает отчеты. Несколько листков было отложено в сторону. Цунаде продолжала что-то искать. Наконец остановившись на чем-то она начала читать, потом выругавшись, бросила отчеты на стол и буквально выбежала из кабинета.

Девушка удивленно смотрела ей вслед, потом покосилась на листки, которые читала Цунаде...

– О боги...
– непроизвольно вырвалось у нее, когда она дочитала документ до конца...

* * *

"Ты знаешь кто король? Скажи... мне... скажи кто король... Я хочу знать, кто это. Назови имя. Ответь мне!!!"

Шикамару проснулся резко, с головной болью и ощущением дикой усталости. Спал он этой ночью в гостиной Архива. Как оказалось, впустить то его впустили, а вот выпускать его на улицу - хокаге запретила.

"Как узник, и все для моего блага", - в сердцах сокрушался Нара, смотря красными от недосыпа глазами в испещренный записями фолиант.

– Так-с, где я это видел...
– Учиха, Учиха... Акемичи, Яманако...- шептал он имена, быстро бегая взглядом по строчкам, - Вот, Намикадзе Минато и Кушина Узумаки, расписаны... н-да... В свидетелях и Нара тоже. Умереть не встать. А я то мечтал, что мне это приснилось, - прошептал Шикамару и хмыкнул. Картина вырисовывалась умопомрачительная.

"Узумаки все-таки сын Намикадзе... А я то думал это слишком смелое предположение", - думал юноша, откинувшись на спинку неудобного дивана. "Ладно, что у нас вырисовывается? Семнадцать лет назад Намикадзе запечатывает девятихвостого лиса в своем сыне, но он не знает, что печать подпорчена и убьет его. Верхушка Конохагакура умалчивает об этом. Хм... Клан Учиха, который снова стал влиятельным за краткого правления Намикадзе, прознал это и хотел.. чего хотел?
– задумался Шикамару, скользя отсутствующим взглядом по бумагам, - Скорее всего, верхушка клана Учиха собиралась обнародовать детали смерти Намикадзе. Эта информация могла стать, нет, стала бы причиной достаточно глубокой смуты среди населения и потянула бы за собой, снова же, - переворот. Черт... вот это я накопал..." - нахмурился юноша и невольно потер лоб. Теперь даже стены архива АНБУ не внушали ему чувства безопасности...

Глава 33

"

Свет белым облаком простирается вдаль. Мягкий словно перина и холодный как снег.

Я сижу на этом облаке и чувствую, как вокруг меня пульсирует сила. Рядом со мной сидит человек, но я не вижу его лица. Чувствую, как мужчина улыбается и говорит что-то. Он забирает из моих рук старый потрепанный томик и начинает листать его...

Свет становится ярче и, вдруг, нечеткий силуэт меняет свои очертания. Шинигами с интересом листает трактат о шелесте листвы и ухмыляется:

– Все предрешено...
– шепчет он и от его голоса у меня мурашки бегут по коже. Дикий страх окутывает мое сердце жесткими цепями...

– Когда ты уже оставишь нас в покое?
– спрашиваю. Бог лишь хмыкает в ответ и машет рукой вдаль:

– Вон там конец твоей дороги, человек. Там и спросишь, а сейчас...