образно? – Гэвин подумал о случившемся, но не мог вспомнить момента, чтобы

Дом или дерево на самом деле обожгли ее. Было ли это?

– Честно говоря, я и сама не знаю. Это было посреди ночи, а она говорила

мало. Может, просто имела в виду мое потрясение. Сначала парк, потом папа, потом бежала туда, и свитер…

Гэвин положил ладонь ей на руку, чтобы остановить ее.

– Что случилось по дороге? – с тревогой спросил он. Дом обещал вести

себя хорошо, и он ему поверил. Тогда почему сейчас в его груди вдруг словно

табун лошадей пробежал? – А что со свитером?

– Ничего. Казалось, будто что-то есть. Но, может, все из-за того, что я уже

была напугана, было поздно и темно и…

– Дэлайла.

– Сложилось впечатление, что все вокруг следило за мной. Деревья,

фонари. Как в парке.

Гэвин кивнул, а внутри все сжалось.

– Его мама сказала что-то еще?

– Нет. Я ушла в комнату Давала и немного поговорила с ним. Уверена, из-за

меня он утром завалил математику.

– Ты рассказала ему, что случилось?

Что случилось. Какое мягкое и совсем не правильно описание

происходящего.

Они остановились у ее шкафчика, и Дэлайла не сразу повернула замок и

принялась набирать код. Гэвин почувствовал, что его брови ползут вверх, но

ничего не сказал, а просто ждал.

– Не совсем. То есть я рассказала ему о Доме, но… не все.

– Ты можешь рассказать, сама ведь знаешь. Если ты доверяешь Давалу, то

доверяю и я. Не хочу, чтобы ты хранила от него секреты, если думаешь, что так

защищаешь меня.

– Дело не только в этом. Он не понял бы. К тому же, думаю, мы это должны

держать при себе, пока возможно. Хотя бы сейчас.

Гэвин снова кивнул, медленно и скованно, словно его шея была тяжелым

грузом, висевшим на ржавом крюке. Он знал, что она права. Дом его расстроил, и он чувствовал странную тревогу, словно не был точно уверен, можно ли

доверять Дому, раз Дэлайла тревожится. Но в груди была и боль, ведь он

позволял такие предательские мысли о своей семье. Он ничего не стал бы

делать, что подвергнет семью опасности.

– Но ужин должен быть потрясающим, – сказала она, явно пытаясь сменить

тему. – Впечатли меня, и я дам тебе снова себя поцеловать. Но я не хочу, чтобы

на меня упало пианино или что-то еще…

– Ха-ха.

– Да, плохая шутка, – пожав плечами, заметила она. – Но, думаю, Дом не

осудит за пару поцелуев?

И теперь Гэвин уже не думал о злой судьбе, а вел себя как полный гормонов

подросток.

– Могу я попробовать что-нибудь непростое? – поддразнил он. – Найду

рецепт в гугле, и бац! Ужин на двоих, смешанный с поцелуями. Вот такой вечер

по мне.

Глава двадцатая

Она

Никогда еще тротуар не выглядел таким опрятным и невинным: он был

вычищен, а ступеньки блестели чистотой. Казалось, даже Мертвый Газон

немного привел себя в порядок: он казался более ухоженным, не таким грязным

и коричневым, чем когда Дэлайла видела его в прошлый раз. Если со двора и

доносились звуки, то она посчитала это невинным насвистыванием.

«Заходи, Дэлайла».

«Здесь нет ничего странного».

Приложенные усилия к подготовке к этому свиданию не помогли унять

нервную дрожь, когда она остановилась перед дверью и постучала.

Дэлайла понимала, что стоит рассказать о своих подозрениях насчет

свитера Гэвину, о том, что часть дома как-то прицепилась к нему и прошла за

ней в ее дом. Но она не могла себя заставить это сделать. Она толком не

выспалась, только проснулась… И не могла в тот момент разумно мыслить. Так

что решение, что свитер одержимый, было, несомненно, результатом ее

богатого воображения, потому что о другом варианте даже думать страшно.

Гэвин открыл дверь с привычной полуулыбкой и поманил ее внутрь.

– Привет, Лайла.

Ее ладони вспотели, она не могла избавиться от покалывающей тревоги, но

выдавила лучшую улыбку, пусть и фальшивую, и взглянула на него.

– Пахнет потрясающе! – сказала она, разуваясь и снимая куртку, пока