ПОСЛАННИК при виде пришельца занервничал, побледнел и даже опять почти протрезвел. Расслабившись и, закинув нога за ногу, я спокойно сидел на стуле и с интересом изучал незнакомца. Бармен куда-то исчез. В заведении было по-прежнему пусто, спокойно, тепло и уютно. За окном царствовал ветер. Он яростно взбаламучивал низкие, мрачные серые тучи, жёстко пронзал плотный, насыщенный влагой, воздух, бился в толстое оконное стекло, тонко завывал в каких-то щелях, до поры до времени скрытых от внешнего мира.

— Присаживайтесь, сударь, милости просим к нашему столу, — я, наконец, решительно прервал затянувшееся молчание. — Как я уже сказал вашему товарищу, в ногах правды нет. Собственно, её нет почти нигде и ни в чём. Увы, увы…

Мы снова помолчали. Незнакомец вдруг напрягся, сосредоточился, глаза его сузились, остекленели и слегка затуманились. Я тоже мгновенно напрягся, вошёл в Поле, просканировал все Каналы Связи и Порталы. Ничего необычного или опасного я не заметил. Жизнь текла по своему привычному руслу и следовала вполне определённым правилам и законам. Я быстро переключился на Пси-Поле пришельца и, как и ожидал, обнаружил у него Пси-Матрицу, но резко прервал сканирование, потому что почувствовал какие-то изменения в его мозговой деятельности.

— ПОСЛАННИК, оставьте нас, пожалуйста, одних, — вежливо обратился Незнакомец к моему шотландскому другу и присел за стол.

— Но, э, э, э…

— Вы блестяще провалили свою миссию, убирайтесь с глаз моих долой! — взорвался таинственный гость.

ПОСЛАННИК слегка поклонился мне:

— Сир…

— Барон… — встал я. — По последней?

— По крайней, Сир!

— Вон отсюда, клоун, придурок! — вдруг заорал незнакомец, окончательно теряя спокойствие, и резко вскочил со стула.

ПОСЛАННИК сильно побледнел и мгновенно растворился в Портале. Его рюмка с саке некоторое время висела в воздухе, а потом хотела звонко и негодующе упасть на пол, но я помешал ей сделать это, молниеносно подхватив её на лету.

— О, как!? — удивился пришелец.

— Вот так, — улыбнулся я. — Зачем добру пропадать понапрасну? Ибо…

— Вы правы. Но насчёт «ибо» не понял.

— Этого выражения многие не понимают. Как-нибудь вам я его значение объясню. Пока поговорим о другом. Мой шотландский друг является вашим подчинённым, как я понимаю?

— Да. Вот с такими людьми приходится работать! Ни на кого нельзя положиться! Всё, как всегда, приходится делать самому. Чёрт знает что! Кругом одни идиоты! — нервно воскликнул незнакомец.

— Я вам очень сильно сочувствую, — улыбнулся я. — Я неоднократно на самых разных уровнях повторял, что кадры решают всё! Ещё раз возвращаюсь к этой великой и вечной мысли. А вообще-то, возраст вашей проблемы — тысячи лет. Я думаю, что и на заре развития человечества вот так же негодовал какой-нибудь вождь племени, встретив у пещеры соплеменников, вернувшихся с неудачной охоты.

— Вы правы, — засмеялся незнакомец.

— С кем имею честь? — усмехнулся я.

— Зовите меня КОНСУЛОМ.

— Очень приятно. Интересное у вас имя… Звучное, чеканное, имеющее глубокий смысл и подтекст. Рим есть Рим… Обожаю латынь, — я задумчиво посмотрел на пустые рюмки. — Что будем пить?

— Я не пью, — поморщился КОНСУЛ. — И вообще, я прекрасно понимаю, что с вами пить крайне неосмотрительно и опасно.

— Ну, что вы! Опасен отнюдь не я. Опасен тот напиток, который употреблён без меры, — ухмыльнулся я. — Как там говорил великий Гораций? «Est modus in rebus!». Есть мера в вещах! И почему же вы не пьёте? Неужели гастрит?! Неужели язва, или, не дай Бог, воспалительные процессы в поджелудочной железе!? А, может быть, проблемы с простатой? Или… Нет, нет, только не это!!! Цирроз печени!? Я угадал? Что может быть хуже и опаснее этого! Разве что только геморрой!?

— ПУТНИК, напрасно вы упражняетесь в юродивости. Меня трудно вывести из себя, — поморщился КОНСУЛ. — А не пью я потому, что просто не знаю этой самой меры. «Aurea mediocritas!». Золотая середина при употреблении спиртного мне не ведома, к сожалению. Всё, или ничего!

— Вот как? — удивился я. — Что же, я польщён тем, что вы так искренни и честны передо мною. Эти качества в собеседниках так редки в наш жестокий и сумрачный век.

— «O tempora, o mores!», — печально произнёс КОНСУЛ.

— Да, о времена, о нравы! — горестно вздохнул я.

Между тем погода на улице ещё больше испортилась. Начался довольно сильный и злой дождь. Он, подгоняемый беспощадным ветром, бесновался за окном так неистово и жёстко, что не оставалось никаких сомнений в его маниакальном намерении разбить стекло и проникнуть в нашу тихую и тёплую обитель.

— Так какова цель вашего неожиданного визита в это место, затерянное на краю цивилизации? — спросил я у загадочного гостя. — Что должен был сделать ПОСЛАННИК? И вообще, кто вы такой, откуда и зачем явились на сей суровый остров, пронизываемый сыростью и ветрами?