— Великолепно, Сир! А можно я прочту одну танка, на японском? Её автор — великий Фудзивара-но Тосинари.

— Конечно же! Обожаю японскую поэзию! Слушаю вас внимательно! — с огромным воодушевлением откликнулся я.

— Превосходно! Гениально! — восхитился я, а потом опечалился. — Любовь, любовь … Проклятая и ненасытная сука-любовь! Ненавижу её!

— Не горюйте, Сир. Всё образуется. Может быть…

— Ладно, оставим эту тему, — горестно вздохнул я. — Так, всё-таки, как там, в Шотландии? А вообще-то, шотландец ли вы? В вашей речи, Барон, полностью отсутствует шотландский акцент. А кроме этого, я не наблюдаю в вас достаточного и специфического раздолбайства, пофигизма и особого босячества, присущего этому народу, как и нам, русским. Вы, — типичный английский джентльмен, уроженец Лондона, Кентербери или Оксфорда.

— Гениально, Сир! Как Вы проницательны! Я действительно ни разу не видел Шотландии.

— Да, уж, что есть во мне, так это необыкновенная проницательность. Если вы не бывали в Шотландии, не родились в ней, то откуда такая любовь к этой стране? Ничего не пойму!

— Но, Сир, я всё-таки шотландец, хотя и не бывал на своей исторической родине. Увы, но это не важно! Кровь бесстрашных предков из Фойерса кипит во мне!

— Ба, дружище! Да вы настоящий горец!

— Истину глаголете, Сир! — ПОСЛАННИК, покачиваясь, поднялся со стула и выкрикнул в пространство. — Где мой славный меч, да одежда из шкур, да рыжие девы в придачу!? Не слышу звуков волынки и свиста суровых ветров перед кровавой битвой!

Японец около барной стойки встревожено посмотрел на нас. Я сделал успокаивающий жест рукой, обнял своего собутыльника и сказал:

— Дружище, если вы заметили, я предложил вам поместье именно в горах. На юге Первого Острова их достаточно. Будут вам и волынки, и шкуры, и мечи, и славный конь и шикарные грудастые девицы. Возможно, даже поучаствуете в какой-нибудь битве. Вообще-то все войны закончены, но кто знает, кто знает… Представляете такую перспективу!? А сейчас давайте врежем ещё по одной рюмашке и приступим к Присяге!

— Согласен, Сир!

— Да, я забыл спросить. А как там у вас, в Параллельных Мирах? — задал я традиционный вопрос.

— Скучно, Сир, грустно. Всё надоело… Смертельная тоска царит вокруг! Маразм, одним словом!!!

— Боже мой, везде всё одно и то же! Вселенная забита пессимистами до краёв! — возмутился я. — За Роберта нашего, Бёрнса!

— За певца скал, кабаков, эля и истинных чувств! Англичанам — смерть! Свободу и независимость Шотландии!

— Смерть всем поработителям!

— Сир, как я хочу увидеть свою родину, — печально произнёс ПОСЛАННИК и на глазах его навернулись слёзы.

— Не грустите, мой друг, — я разлил по стаканам остатки текилы и задумчиво посмотрел на ополовиненную бутылку виски. — Мы с вами ещё увидим голубое небо над зелёными полями. Мы пройдёмся всесокрушающим ураганом по злачным местам Эдинбурга, Абердина, Гэрлоха и Глазго! Мы половим рыбу в заливе Ферт-оф-Форт, мы попытаемся разглядеть Северный Полюс с острова Анст! Мы перетрахаем всех пастушек на полуострове Кинтайн! Нам ли жить в печали!? Не грустите, мой друг!

— За истинных самураев!

— За последних самураев!

— Бармен, подать сакэ!

— Всё сакэ полуострова Осима! Черпайте вёдрами, катите бочки! — заорал ПОСЛАННИК.

Мы выпили и попытались вернуться к творчеству великого шотландского поэта, но это мероприятие у нас не получилось, так как воздух около барной стойки потёк струями, и на свет Божий явился пришелец, при первом взгляде на которого у меня сразу же возникли очень нехорошие предчувствия.

Пришелец был высок, могуч, хмур и крайне суров. Его глубокие, пронзительные и светлые глаза смотрели на нас тяжело и насмешливо. Длинные седые волосы свободно падали на широкие плечи. Одежда незнакомца состояла из какого-то серого мешковатого балахона, стянутого на талии широким поясом. На нём висело что-то, напоминающее большую кожаную кобуру для пистолета. Мне этот предмет сразу же не понравился, и я насторожился, решил на всякий случай не выпускать его из виду.