Не успев толком ничего обдумать, я побежала к ней. Пока я пыталась до нее добраться, остальные спасали только себя, толкаясь, отпихивая меня и тараня на полном ходу.

Оказавшись рядом, я сама едва на нее не наступила. Давка была такой, что я чуть не пролетела мимо. Я протискивалась сквозь толпу, изо всех сил пробивая себе дорогу.

Кто-то схватил меня за волосы и дернул. Кожу черепа охватило огнем, однако я рванула вперед, мотнув головой и вскрикнув от боли.

Никто меня не слышал. Никто не обращал внимания.

Я видела, что Сидни все еще пытается убраться с дороги. Она была искалечена. Я споткнулась, но наклонилась, не сводя с нее глаз, подхватила под мышки и начала тянуть прочь. Подальше от жестоких ног, которые по ней ступали.

Вой сирен не умолкал, но у меня не было времени волноваться о том, что они значат.

Наклонившись, я крикнула ей прямо в ухо, надеясь, что она меня слышит:

— Ты можешь встать? Можешь идти?

Она растерянно посмотрела на меня, словно не понимая смысла вопросов. Медленно, чересчур медленно она кивнула и протянула мне руку, чтобы я помогла ей встать.

Она покачивалась, не в состоянии твердо стоять на ногах, и я держала ее, пока она не восстановила равновесие. Открыв рот, она что-то сказала, но я ее не услышала. Все слова поглотил оглушительный рев сирен.

Я покачала головой и пожала плечами.

Она приблизилась, прислонила рот к моему уху и измученным голосом повторила:

— Зачем ты это делаешь?

Я не знала, что ответить, а потому даже не стала пытаться.

— Нам надо отсюда уходить. Где ты живешь?

Она указала в восточном направлении. Ей надо было в районы высшего класса на востоке города, где, по всей видимости, жила ее семья. А мне надо было на запад, в свою часть города. К своей семье. К Анджелине.

Мое сердце сжалось. Я должна была найти сестру.

— Я не могу с тобой идти! — закричала я изо всех сил. — Ты доберешься сама? Знаешь, где тебе надо встретиться с родными?

Она схватила меня за руку, и я поняла, что таков ее ответ. Она не хотела меня отпускать. Не хотела оставаться одна и возвращаться в одиночестве.

Она шла со мной.

Толпа поредела: большинство отдыхавших исчезли во тьме в поисках укрытий. Теперь нам не грозила опасность оказаться затоптанными, но повод для страха не исчезал: вдали один за другим возникали новые звуки, заглушавшие постоянный вой сирен.

Сидни, державшая меня за руку, вздрагивала после каждого нового взрыва.

Я узнала эти звуки, хотя до сих пор ни разу их не слышала.

Бомбы.

В городе рвались бомбы.

Это была не учебная тревога и не предупреждение. На город напали.

Мне надо было найти Анджелину.

Не успели мы сделать несколько шагов, как кто-то схватил меня, потянул назад, и не успела я подумать, кто это и что ему надо, как споткнулась, потеряв равновесие, и едва не упала.

Второй раз за этот вечер я оказалась в объятьях Макса, хотя теперь отталкивать его не собиралась. Его руки обхватили меня, словно железные обручи — вряд ли он позволил бы мне упасть.

— Я тебя везде искал! — крикнул он, но даже если бы он не повышал голоса, я все равно услышала бы эти слова. — Куда ты пропала?

Я едва могла вздохнуть и, когда попыталась ответить, уперлась ртом в его грудь.

Он ослабил хватку, я подняла голову, но как только увидела выражение его лица, весь мой гнев исчез.

Он обо мне беспокоился! Как жаль, что мое сердце смягчилось в тот самый момент, когда повсюду ревели сирены, а ночное небо разрывал грохот орудий.

Я напомнила себе, что где-то там Анджелина, и подавила в себе эти новые, внезапные чувства. Сейчас не время для увлечений.

— Мне надо к семье! Я должна найти сестру! — крикнула я, выпутываясь из его рук, и побежала прочь, оставив их обоих решать, следовать за мной или нет.

Я не слышала их шагов, но знала, что они рядом. Макс легко бежал сбоку. Я тревожилась за Сидни, опасаясь, что она может упасть, однако не останавливалась. Не могла остановиться. То и дело я замечала ее краем глаза, а значит, каким-то образом она за нами поспевала. Всюду выли сирены, и я не представляла, с какой стороны раздаются взрывы. Иногда мне казалось, что мы бежим прямо на них, а иногда они слышались очень далеко, на другой стороне города.

Возможно, было и так, и так.

Мужчины и женщины, старики и дети — все они высыпали на улицы в то самое время, когда мы покинули парк. Но когда мы достигли западной части города, улицы опустели. Я тревожилась, что мы опоздали, что моя семья уже где-то укрылась, и ночью я не сумею их найти.

Я не позволила себе рассматривать возможность, что война слишком близко подобралась к нашему дому.

Я почти расплакалась от облегчения, когда мы, завернув за последний угол, увидели, что все дома нашей улицы на месте и не тронуты бомбами, уничтожавшими другие районы города.