В "сагах об исландцах" часто находят сходство с реалистическими романами нового времени, и принято говорить о "реализме" саг, их "реалистичности" и т. д. Тем самым признается, что произошло историко-литературное чудо: в эпоху, когда в передовых странах средневековой Европы господствовали феодальная и церковная идеология, догматизм и схоластика, вычурные и условные литературные жанры, на самой северной окраине обитаемого мира, на далеком острове, расположенном посредине океана, в пустынной стране, где не было ни одного города, вдруг стали возникать литературные произведения, предвосхитившие - больше чем за полу тысячелетие!
– реалистическую литературу нового времени, т.е. предвосхитившие то, что было результатом многовекового литературного развития нового времени и его крупнейшим достижением. Но действительно ли "реализм" в "сагах об исландцах" это то же самое, что реализм в литературе нового времени? Нет, конечно.

Реализм в литературе нового времени - это художественная правда, другими словами, правдоподобный вымысел, осознаваемый как искусство, а не как правда в собственном смысле слова. Между тем "саги об исландцах" - это синкретическая правда, вымысел, осознававшийся как правда в собственном смысле слова. Таким образом, когда говорят о "реализме" саг, не оговаривая, что имеют в виду реализм совсем особого рода, то приписывают этим произведениям то, чего в них не было и не могло быть. Реализм литературы нового времени относится к реализму саг, как правдоподобие к правде. Поэтому, если и употреблять слово "реализм" в применении к сагам, следовало бы оговаривать, что это, так сказать, "реализм правды" в отличие от "реализма правдоподобия" нового времени. Когда принимают "саги об исландцах" за реализм правдоподобия, то нередко принимают содержание за форму. Дело в том, что само соотношение формы и содержания в произведениях, представляющих собой синкретическую правду, не соответствует современным представлениям в этой области: то, что в реализме правдоподобия - форма, то в реализме правды может быть содержанием, и наоборот.

Современному читателю в "сагах об исландцах" всего больше бросается в глаза, что они содержат огромное множество различных сведений - личных имен, названий местностей и особенно генеалогий, которые явно не нужны для развертывания действия или характеристики персонажей. Что представляют собой эти сведения - форму или содержание? В произведении, реалистическом в современном смысле этого слова, назначение такого рода сведений заключалось бы в том, чтобы придать правдоподобие рассказываемому, сделав его подобным - по отнюдь не тождественным!
– судебному протоколу, газетной хронике и другим жанрам, претендующим на то, что они - правда в собственном смысле слова, а не художественная правда. Другими словами, в случае реализма правдоподобия такого рода сведения были бы художественным приемом, элементом художественной формы. Художественным приемом было бы тогда и признание автора, что ему якобы не все подробности известны, что та или иная деталь якобы ускользнула из его памяти и т.п. Такое признание было бы имитацией добросовестной передачи правды. Те, кто принимают "саги об исландцах" за произведения реалистические в современном смысле этого слова, за художественный вымысел, должны, естественно, и все те сообщаемые в сагах сведения, о которых идет речь, принять за художественный прием. Авторы, наиболее последовательные в своем игнорировании того, что такое правда в сагах, иногда так и делают. Характерно, однако, что, хотя в последнее время "саги об исландцах" обычно принимаются за художественный вымысел, в современных изданиях они всегда комментируются так, как будто они не художественные произведения, а исторический источник: устанавливается хронологическая сетка, делаются перекрестные ссылки, даются справки об упоминаемых в саге лицах, местностях и т. д. Но ведь абсурдно комментировать так произведение, представляющее собой художественный вымысел. Что если бы, например, "Анна Каренина" была прокомментирована так в подстрочных примечаниях?

Очевидно, конечно, что в "сагах об исландцах" есть так называемые "художественно мертвые элементы", т.е. сведения, которые не только не способствуют развертыванию действия или характеристике персонажей, но и не имеют своим назначением придать саге правдоподобие. Они сообщаются просто потому, что они действительно осознавались как правда и поэтому входили в сагу как неотделимая часть ее содержания. В таком случае и встречающиеся в сагах сообщения о том, что то или иное осталось неизвестным, - это не художественный прием, а просто добросовестность в передаче правды. Когда в современных работах о "сагах об исландцах" излагается содержание той или иной саги в виде конспекта, то все "художественно мертвые элементы", конечно, опускаются и, следовательно, принимаются за нечто, не входящее в содержание саги, т.е. за элементы формы. Но человеку той эпохи, когда создавались "саги об исландцах", наверно, показалось бы, что такого рода конспект просто смешон, что он выхолащивает сагу, лишает ее содержания.

Стиль "саг об исландцах" определялся как "чистая", "безусловная" или "абсолютная" проза. Для него характерно прежде всего отсутствие каких бы то ни было украшений или фигур, даже эпитетов, не говоря уже о метафорах. Таким образом, для "саг об исландцах" характерна минимальная стилизация, или минимальное отклонение от того, как язык используется в живой речи. В этом прозаизме стиля "саг об исландцах" несомненно есть известное сходство с тем отказом от риторики и фигуральности, который с возникновением реалистического романа стал характерной чертой реалистической литературы вообще. Однако сходство это, конечно, чисто внешнее. Прозаизм реалистической литературы нового времени - одно из проявлений характерного для этой литературы стремления к жизненной правде, но вместе с тем он, конечно, и реакция против стилистической условности и приподнятости барочной литературы предшествующей эпохи. Таким образом, прозаизм стиля реалистической литературы нового времени - это художественная форма, осознанная на фоне формы, противоположной ей по своей сущности. [О языковом стиле "саг об исландцах" см.: Springer O. The style of the Old Icelandic family sagas.
– Journal of English and Germanic Philology, 1939, p. 107-128. О диалоге в "сагах об исландцах" см.: Netter I. Die direkte Rede in den Islдndersagas. Leipzig, 1935; Ludwig W. Untersuchungen ьber den Entwicklungsgang und die Funktion des Dialogs in der islдndischen Saga. Halle, 1934; Jeffrey M. The discourse in seven Icelandic sagas: Droplaugarsona saga, Hrafnkels saga Freysgурa, Viga-Glъms saga, Gнslasaga, Fostbrжрra saga, Hбvarрar saga, Flуamanna saga. Menasha, 1934. О сравнении в "сагах об исландцах" см.: Schach P. The use of the simile in the Old Icelandic family sagas.
– Scandinavian Studies, 1952, 24, N 4, p. 149-156. О метафоре в "сагах об исландцах" см.: Mьller M. Verhьllende Metaphorik in der Saga, ein Beitrag Kulturpsychologie Altislands. Wьrzburg-Aumьhle, 1939. О порядке слов в "сагах об исландцах" см.: Rieger G.S. Die Spitzenstellung des finiten Verbs als Stilmittel des islдndischen Sagaerzдhlers.
– Arkiv fцr nordisk filologi, 1968, LXXXIII, S. 81-199; О ссылках на устную традицию в "сагах об исландцах" см.: Andersson Th.M.The textual evidence for an oral family saga.
– Arkiv fцr nordisk filologi, 1966, LXXXI, p. 1-23. О стиле в отдельных сагах см.: Bouman A.C.Observations on syntax and style of some Icelandic sagas with special reference to the relation between Viga-Glъms saga and Reykdoela saga. Reykjavнk, 1956 (Studia Islandica, 15a). В основном - статистические подсчеты.]

Прозаизм стиля "саг об исландцах" совершенно иного происхождения.

С одной стороны, прозаизм их стиля, конечно, следствие того, что, хотя эти саги не просто запись устной традиции, они несомненно в какой-то мере восходят к этой традиции. Не случайно все синтаксические и лексические особенности языка этих саг - такие как преобладание синтаксических структур, максимально простых по построению и элементарно между собой связанных, невыдержанность синтаксической связи, беспорядочное чередование прошедшего времени с историческим настоящим и прямой речи с косвенной, преобладание самых простых, элементарных слов и в то же время большая идиоматичность выражения, обилие стереотипных выражений, обилие указательных и личных местоимений и наречий времени и места, повторения одного и того же слова в том же предложении и т. д.
– это особенности, характерные для естественной и живой речи вообще, и в частности для устного повествования. Правда, близость стиля "саг об исландцах" к живой речи толковали также как результат развития письменной традиции, и это парадоксальное толкование обосновывали тем, что в сагах, которые обычно считаются наиболее ранними, - как "Сага о битве на хейди" и "Сага о названых братьях" - стиль, характерный для "саг об исландцах", еще не вполне сложился, тогда как свое лучшее выражение он находит в общепризнанно поздней "Саге о Ньяле". Если "саги об исландцах" не дословная запись устной традиции, - а это признавали и сторонники "теории свободной прозы", - то вполне возможно действительно, что приближение к стилю устного повествования - результат развития письменной литературы, и это отнюдь не противоречит тому, что письменные "саги об исландцах" имели своей основой устные саги. Но, впрочем, установить полное соответствие между степенью зрелости стиля саг и их датировками, по-видимому, все же не удается. "Сага об Эгиле", например, считается одной из сравнительно ранних "саг об исландцах". Однако никто никогда не отказывал ей в зрелости стиля.

С другой стороны, прозаизм стиля "саг об исландцах", конечно, следствие того, что они - синкретическая правда, продукт неосознанного авторства. В произведении, представляющем собой синкретическую правду, авторская активность направлялась, естественно, не столько на содержание или передаваемые факты сами по себе, сколько на форму, т.е. на то, как рассказывалось об этих фактах, на их драматизацию и конкретизацию в сценах и диалогах и т.п. Но поскольку эта авторская активность была не осознана, то и форма оставалась неосознанной, а следовательно, и не отграниченной от содержания. Прозаизм "саг об исландцах" и есть эта неотграниченность формы от содержания, минимальная самостоятельность формы, минимальная стилизация. Прекрасно сказал о стиле саг Хойслер, ученый, который был их лучшим ценителем как искусства: "Язык, так сказать, ничего не добавляет к их содержанию. Он сидит на содержании без складок... Рассказчик думает только о содержании и хочет передать его в чистом виде". Отсюда, конечно, отнюдь не следует, что в стиле "саг об исландцах" нет искусства. Напротив, в нем есть то высокое искусство, которое возможно только при неосознанном авторстве и суть которого в том и заключается, что оно незаметно. Таким образом, если прозаизм стиля реалистической литературы нового времени - это форма, осознанная на фоне противоположной ей формы, то прозаизм "саг об исландцах" - это форма, не осознававшаяся как таковая и не отграниченная от содержания.

Но сущность стиля "саг об исландцах" всего яснее из его сопоставления со стилем тех вис (строф), которые приводятся в сагах как сочиненные тем или иным персонажем, упоминаемым в саге. Стилистическое различие между этими скальдическими стихами и прозой саги настолько велико, что большего стилистического различия, вероятно, не существует в мировой литературе. Для скальдических стихов характерна крайне вычурная форма: очень строгий размер, сложный узор аллитераций и внутренних рифм, язык, сильно отличающийся от языка прозы, обилие замысловатых фигур - кеннингов, совершенно противоестественный порядок слов, одним словом, максимальная стилизация, или максимальное отличие от того, как язык используется в живой речи. [О скальдических висах в "сагах об исландцах" см.: Wolf A. Zur Rolle der visur in der altnordischen Prosa.
– In: Festschrift L.C. Franz. Innsbruck, 1965, S. 459-484; Einarsson B. Skбldasцgur. Um uppruna og eрli бstaskбldasagnanna fornu. Reykjavнk, 1961; Hruby A. Wann sprechen die Personen der islдndischen Saga eine Strophe? Eine Studie zur Technik der Saga. Wien, 1932; Jonsson F. Sagaernees lausavнsur.
– In: Aarboger for nordisk Oldkyndighed, 1912, p. 1-57. Кроме того, есть большая литература, посвященная толкованию вис в отдельных сагах. О скальдической поэзии вообще см.: Стеблин-Каменский М.И. Культура Исландии. Л., 1967, с. 88-119 и 177-178.]