— Насколько я помню, — сказал он, — жизнь с Энцелада не считается заразной.

— Верно. Но она передается с телесными жидкостями. То есть я хочу сказать, что она вводится в кровь. Хотя я свой штамм выпила. Может, он попал только в желудок. Но люди опасаются. Так что…

— Ничего мне не сделается, — сказал Варам.

Какое-то время он нес ее, зная, что она разглядывает его лицо. Судя по тому, что он видел в зеркале, когда брился, смотреть там было особенно не на что.

Не собираясь заводить об этом беседу, он вдруг сказал:

— Ты проделывала с собой очень странные вещи.

Свон поморщилась и отвернулась.

— Осуждение чужой нравственности — всегда грубость, тебе не кажется?

— Да, кажется. Конечно. Хотя я замечаю, что мы постоянно это делаем. Но я говорю только о необычности. Вовсе не осуждая.

— О, конечно. Необычность — это замечательно.

— Разве нет? Мы все необычны.

Свон повернула голову и снова посмотрела на него.

— Я необычна и знаю это. Во многом. У тебя, думаю, другие взгляды.

И она посмотрела на нижнюю часть тела.

— Да, — согласился Варам. — Хотя необычной тебя делает не это.

Свон негромко рассмеялась.

— У тебя есть дети? — спросил он.

— Есть. Наверно, и это кажется тебе необычным.

— Да, — серьезно ответил он. — Хотя я сам андрогин и тоже однажды родил ребенка. Понимаешь, мне это кажется очень необычным, как ни крути.

Она закинула голову и снова посмотрела на него, явно удивленная.

— Не знала.

— К действиям в настоящем это не имеет никакого отношения, — сказал Варам. — Часть прошлого, понимаешь? И вообще мне кажется, что большинство жителей космоса в определенном возрасте должны испробовать почти все возможное, тебе не кажется?

— Наверно. Сколько тебе лет?

— Сто одиннадцать, спасибо. А тебе?

— Сто тридцать пять.

— Отлично!

Она отклонилась, занося кулак в насмешливой угрозе. Варам мстительно спросил:

— Идти можешь?

— Не знаю. Давай попробуем.

Он опустил ноги Свон на землю и поставил ее прямо. Она прислонилась к нему. Захромала, держа его за руку, потом выпрямилась, отпустила руку и медленно пошла сама.

— Знаешь, идти необязательно, — сказал он. — Доберемся до следующей станции и там подождем.

— Посмотрим, каково мне будет. Решим, когда придем туда.

— Думаешь, ты больна из-за солнца? — спросил Варам. — О себе могу сказать: от тяготения Меркурия у меня ноют суставы.

Свон пожала плечами.

— Мы получили большую дозу. Полина говорит, у меня десять зивертов.

— Ого! — «Смертельная доза — около 30», — подумал он. — От такой дозы счетчик у меня на запястье вышел бы из строя. Он показал три зиверта. Но ты закрыла меня, когда мы ждали лифта.

— Нам обоим незачем было получать полную дозу.

— Наверно. Но мы могли бы поменяться.

— Ты не знал о вспышке. Какова ожидаемая продолжительность твоей жизни?

— Около двухсот лет, — сказал Варам.

Чтобы столько времени прожить в космосе, необходимо полагаться на восстановление компонентов ДНК и другие средства продления жизни.

— Неплохо, — сказала Свон. — У меня пять сотен. — Она вздохнула. — Может, в этом дело. А может, излучение просто убило бактерии у меня во внутренностях. Думаю, именно это и произошло. Надеюсь. Хотя у меня начали выпадать волосы.

— Суставы у меня болят, наверно, просто от ходьбы, — сказал Варам.

— Может быть. Какую ты делаешь зарядку?

— Хожу.

— Это слишком серьезное испытание для твоей дыхательной системы.

— Начинаю пыхтеть при ходьбе. И еще разговариваю.

Попытка отвлечь.

— Опять цитата?

— Кажется, я придумал это сам. Одна из моих ежедневных мантр, рутина.

— Рутина?

— Люблю рутину.

— Неудивительно, что тебе здесь нравится.

— Да, рутины здесь определенно хватает.

Они долго молча шли по туннелю. Добравшись до следующей станции, объявили дневной привал и позволили себе несколько лишних часов отдыха и полный ночной сон. Однажды Свон ушла в глубину туннеля, что-то сделала там и вернулась; спала она как будто хорошо, без мурлыканья. На следующее утро захотела идти дальше, заявив, что пойдет медленно и будет осторожна. Так они и двигались.

Огни вначале показывались далеко впереди на полу, потом постепенно поднимались и уходили назад; в итоге складывалось впечатление постоянного движения под уклон. Варам пытался следить за одним определенным фонарем, но не был уверен, что не спутал его с другими. Или это всегда один и тот же фонарь: вид до горизонта, многократное умножение — он не мог разобраться.