Даниэль: Что?

Ирина: Ты говоришь, что она никогда никому об этом не рассказывала. Если она никому не рассказывала, откуда ты это знаешь?

Даниэль: Какая разница. Важно, что знаю.

Ирина: Значит, все-таки она рассказала.

Даниэль: Предполагаю, что кому-нибудь должна была рассказать… Кому-то точно рассказала.

Ирина: Да. А кому?

Даниэль: Как кому?

Ирина: Так. Она тебе рассказала?

Даниэль: Мне? Нет.

Ирина: Ага. Но рассказала кому-то, с кем ты хорошо знаком? А этот кто-то тоже хорошо знаком с ней? Я имею в виду, что это такая вещь, которую она не будет рассказывать на каждом углу?

Даниэль: Какая теперь разница?

Ирина: Нет, ты только мне скажи: это то, о чем бы она могла рассказать каждому?

Даниэль: Да нет, не знаю. Нет, наверно. Карл, ты что-нибудь сказал?

Карл: Я? Ничего.

Даниэль: Перед этим? Ты ничего не говорил?

Карл не успевает договорить, потому что Ирина снова продолжает.

Ирина: Потому что мне на самом деле интересно, ты вообще знаком с этими людьми, с этой женщиной и с тем человеком, который, вероятно, заживо сгорел в собственном кабинете за своим рабочим столом в десять минут десятого утра, в тот солнечный день? Или ты просто рассказываешь какую-то историю, о каких-то людях, о которых ты на самом деле не знаешь ничего?

Даниэль: Ладно, Ирина, это просто история…

Карл: Ой, да, я сказал, что принесли счет?

Даниэль: Что?

Ирина: Ты вообще знаком с кем-нибудь лично, не важно с кем, кто там пострадал, или у кого там кто-нибудь погиб?

Даниэль: Я? Да, я лично знаю одну, которая у нас работает… ее друг потерял жену… Знаешь кто, Карл? Такая маленькая, с большой задницей…

Ирина: Мой брат погиб в World Trade Center.

И Даниэль, и Карл онемевают. На лице Ирины нет ни одной эмоции, кроме, может быть, некоторой злобы. Она просто рассказывает.

Ирина: Да, мой родной брат. На сороковом этаже, в здании номер два. Выпрыгнул из окна кухни, в которой работал. Даже не успел снять перчатки. Просто выпрыгнул.

И Даниэль, и Карл молчат. Даниэль, в конце концов, осмеливается.

Даниэль: Какие перчатки?

Ирина: Резиновые. Резиновые рукавицы для мытья посуды.

Даниэль: Ирина, извини, пожалуйста. Мне очень жаль…

Ирина: Жаль? Почему жаль? Может, ты был знаком с ним? Откуда ты знаешь, может, он был конченной сволочью?

Даниэль: Пожалуйста, извини. Я не знал…

Ирина: А если бы ты знал об этом? Ты, может быть, спросил бы у меня? Нет, действительно, если бы ты знал, ты бы на самом деле спросил бы у меня: «Слушай, извини, но меня это очень интересует, это очень важно, это изменит весь ход истории и мой взгляд на жизнь, поэтому скажи мне, пожалуйста…

Ирина очень взволнована, она повышает голос.

Ирина: …твой покойный брат был конченной сволочью?»

Даниэль смотрит на Карла, как будто бы ждет спасения.

Даниэль: Не надо так, пожалуйста. Я не хотел.

Ирина: Он не был сволочью. Он приехал в Америку шесть лет назад. Бежал от голода, от одиночества, от жизни в горе. Он приехал сюда работать, и Америка предоставила ему все. Первые деньги, которые он скопил, он послал мне на билет.

Даниэль: Я действительно прошу тебя меня извинить.

Ирина только качнула головой. Они все молчат, потому что не знают, что делать. Проходит официант и забирает Иринину тарелку.

Даниэль: Пожалуйста, извини. Я не знал… Нет, и если бы я знал, я знаю, думаю… извини.

Карл: И мне очень жаль.

Даниэль кричит, как будто бы объясняет себе.