Швейцар: Конечно, сэр. Я это и делаю. В этом доме существует правило: «Обо всех посетителях должно сообщаться», сэр.

Даниэль начинает громко смеяться, Карл ужасно раздражается.

Карл: Обо всех, да?

Швейцар: Обо всех.

Карл: Тогда как вошел этот человек? Послушайте, я действительно не хочу создавать никаких проблем. Я не буду на вас заявлять, проблемы не будет…

Швейцар: Сэр…

Карл: Вы утверждаете, что этот человек не давал вам денег, чтобы без уведомления пройти в мою квартиру?

Швейцар: Деньги? Какие деньги, сэр?

Карл: Значит, вы утверждаете… Вы же из меня делаете дурака! Послушайте, я не идиот! Я не требую ничего сверхъестественного. Я только требую, чтобы вы признались. Чтобы вы признали свою ошибку и все!

Швейцар: Сэр…

Карл: Просто признайтесь, что вы сделали!!!

Карл очень возбужден, начинает кричать. Даниэль решает вмешаться.

Даниэль: Карл, оставь!

Даниэль успокаивает Карла, отволакивает его в сторону и говорит в полголоса. Карл продолжает кричать.

Карл: Я только хочу, чтобы он признался. Пусть просто признается!!!

Даниэль: Брось. Не делай из себя дурака.

Карл: Я делаю из себя дурака?.. Я?

Даниэль: Kарл!

Карл замолкает, не знает, что делать.

Даниэль: Пожалуйста, успокойся. Оставь.

Даниэль обращается к Швейцару, который нагло продолжает стоять сдесь же рядом.

Даниэль: Послушай, парень, смотри, господин Россман… Как тебя зовут?

Швейцар: Рауль.

Даниэль вдруг обрадовался. Он оборачивается к Карлу с фразой: «Вот видишь!»

Даниэль: Рауль! Да, Рауль, значит, слушай. Мой друг, господин Россман сегодня немного возбужден. У него сегодня такой день.

Даниэль кладет купюру в наружный карман Швейцара.

Швейцар: Да, и погода ужасная, сэр. Ветер и дождь.

Даниэль: Точно. И ветер, и дождь, и все остальное. Очевидно, получилось какое-то недоразумение, какая-то случайная ошибка, правда, Рауль?

Швейцар: Да, сэр.

Даниэль: Отлично. И это больше не повторится, правда?

Швейцар: Да, сэр.

Даниэль: Мне приятно это слышать.

Даниэль похлопывает Швейцара по плечу, отходит и берет Карла под руку.

Даниэль: Теперь пойдем. Опоздаем.

Карл зло отстраняется, но не говорит ничего. Выходит раздраженный.

Швейцар: Остановить вам такси, сэр?

Даниэль: Это было бы замечательно, Рауль.

Швейцар по-деловому идет на улицу, Даниэль идет за ним.

Затемнение

III

В ресторане за небольшим столом (или за обычным для нью-йоркцев столом) в тесном кругу сидят Ирина, Даниэль и Карл. Ресторан являет собой традиционное итальянское заведение, с избранной клиентурой и вычурным обслуживающим персоналом. Ужин уже закончен, Даниэль пьет кофе, Карл допивает вино, Ирина ест огромного размера пирожное. Потому что Ирина — одна из тех отвратительных женщин, которые могут есть что захотят и сколько захотят, но продолжают оставаться худыми и красивыми. Ирина, конечно, высокая блондинка, поджарая, с прекрасным цветом кожи. Но ее красота не совсем классического типа. Короче говоря, русская манекенщица. Она в поношенных джинсах, шикарной блузке, на спинке ее стула висит черная сумочка от Hermes Kelly. Даниэль обнимает спинку Ирининого стула. Он на столько близко от нее, на сколько позволяет человеческая анотомия и современная мебель. Она продолжает сидеть, не проявляя никакого интереса. Даниэль целиком обращен к ней. Пытается говорить в полголоса, однако, рассказывая, он забывается, и, в конце концов, его голос эхом отражается от стен ресторана. Рядом с ними стоит гордого вида официант, который совершенно ничего не делает. Он просто топчется на месте, давая понять своим присутствием, что ужин завершен, и что они должны или заказать что-нибудь еще, или расплатиться и освободить столик.

Даниэль: …как это возможно, что там не было ни одного идиота? Ни одной отвратительной физиономии, ни одного дурака, ни одной ленивой задницы и ни одного, кто был бы хотя бы чуть-чуть несовершенен?!?

Даниэль возбужден.

Даниэль: Я имею в виду, что там было три тысячи человек. Три тысячи! И что, никто из них не был сволочью? Все были святыми существами: добрая мама, прекрасная работница, добровольный донор, интеллигентный полицейский, пожарный? Все были какими-то исключительными, каких уже больше нет! Да ладно! Как будто эти самолеты долбанули по манастырю!