Стезя
вернуться

Денисов Николай Васильевич
Шрифт:

* * *

...Я из толчеи городской Не вижу обратного хода, Как будто костюм дорогой Надел и стесняюсь народа. Когда-то пахать-боронить Досталось на тракторе лично. Но поздно! Оборвана нить. Потерян тот след гусеничный. Да поздно ли? Слышу, нет-нет, Рокочет – из толщи метельной... Но это бушует сосед За тонкою стенкой панельной. 1977

* * *

То разъезды, то полустанки, – Транссибирский привычный вид! Поднавьюченные гражданки Уплотняют вагонный быт. И опять, нагоняя сроки, Поезд катится. Путь далек. У титана пылают щеки, Круто варится кипяток. С разговором не лезут в душу. Перемолвимся невзначай. Проводник освещенье тушит, Закругляя вечерний чай. Пробегут за окошком елки, И уж не на что бросить взгляд. Только глянет солдат на полке На светящийся циферблат. Только спутницы жарким потом Обливаются. Нипочем! Обжигаюсь на поворотах То одним, то другим плечом. 1977

В распутицу

Шел мокрый снег. Но – не до снега, Когда такие чудеса: Патриархальная телега! Скрипят четыре колеса. Я в туфлях брел. Что делать? Мода! Вконец расквасились они. Одно спасение – Подвода! – Подбрось-ка, дядя, до родни – Садись!.. Конек бежит прилежно, С ним рядом Шарик, – Хвост в репьях. Я знаю толк в езде тележной. Хоть больше ездил На санях. Возница хмур, Не ласков что-то. И мне, скажу, не до речей. ... А Шарик рад, что есть работа И лает, лает на грачей. 1977

Земляк

На взгорке выдохлась машина, До большака не довезла. И накалившуюся шину Шофер пинает: – Подвела! Машина – зверь, Машина – птица! Вздохнул шофер: – Слезай, старик! Кювет проверил: Не годится С тяжелым грузом Напрямик. Как будто в рейсах Не был сроду, Как будто малое дитя, Надулся, Матушку-погоду По имя-отчеству честя. Зачем, земляк, напрасно злишься, Рычишь на небо, будто пес? Проглянет солнце – И помчишься, Аж только пыль из-под колес! 1977

* * *

Из туманов белесых Поднялись косари. И клубника в прокосах Пьет остатки зари. Рукоплещут осины Ветерку – вдалеке. Как крестьянскому сыну Усидеть в холодке? И опять мы с народом, Навалившись гурьбой, Понаставим зародов, Как покончим с косьбой. По-хозяйски согласно, По-мужицки ладком. Будем – на зиму – с маслом И с парным молоком. 1977

* * *

Однажды пасмурно и кротко Я возвращусь домой один. Отец нальет в стаканы водку: – Давай за встречу выпьем, сын Давай, давай... И прослезится, Тряхнет тяжелой головой. А в окна строго постучится Ноябрь – уж близкою зимой. И вновь предъявит нам печурка Свои сезонные права. Расколем кряжистые чурки, Наносим в комнату дрова. И снова выпьем за удачи, Пуская дым под потолок И философствуя, и плача, Как все, кто душу уберег. 1977

В мороз

На всем скаку мороз идет, Грозя, играет саблей. Без ветра около ворот И лозунги ослабли. Ослаб напор машинных трасс, Ребячий гвалт у школы. В конторе пишут в первый раз Без спешки протоколы. И я в тепле, сибирячок, Укрылся оробело. Но вот шагает старичок: – Я, граждане, по делу! Шагает, сам чему-то рад, На посох налегает, Где псы угрюмые сидят, Привычно греясь лаем. Где санный путь позамело – Вдоль изб заиндевелых. И уважительно село Глядит во след: «По делу!» И долго-долго у оград, Что инеем повиты, По насту валенки скрипят И посох деловитый. 1977

* * *

Без пропуска и визы Пришел черед весны. Хрустальные карнизы Сбивают пацаны. И «газик» с запчастями, Влезая на бугор, Идет, гремя цепями, Как электромонтер. Берет его с разгону И дальше мчит, скользя. Вслед каркает ворона Простуженная вся. Зато – меж рам, Взгляни-ка, Там вид совсем не плох: Оттаяла брусника И зеленеет мох. 1977