Я прошла металлические врата, ведущие к поезду, когда Джун подошел к ним. Он заметил меня, когда сунул билет в щель. Он исчез внутри, врата открылись. Он склонился, светлые пряди выбились из-за его ушей.

— Кэти, — тихо сказал он, нас окружал поток прохожих.

— Джун.

Казалось, двигался весь мир, кроме нас, словно время остановилось.

Он подвинул сумку на плече, пряди челки покачивались, почти закрыв ему глаза.

— Гэнки?

Я кивнула.

— Неплохо, — сказала я. — А ты?

— Возвращаюсь от Икеды, она в больнице Кенритсу, — ответил он. — Она пришла в себя и начала есть сама.

Меня заполнило облегчение.

— Отлично. Прекрасно.

— Ага.

— Так… ты покончил с этим? — я имела в виду борьбу Ками и якудза.

— Цена слишком высока, — сказал он, крутя пальцами серебряную серьгу. — Когда я почти потерял Икеду,… ты говорила правильно. Это того не стоит. Сколько еще умерло бы в войне Ками? — он переминался с ноги на ногу, оглядываясь, словно боялся, что нас подслушают. — Может, лучше сохранить чернила в секрете подольше. За власть другие готовы убивать, а я не хочу, чтобы страдали люди, как это случилось с Икедой.

Он вздохнул.

— Не так все и изменилось после борьбы Императорских Ками и Ками-самураев. Я знаю, что чувствует Тсукиёми. Я все еще недоволен состоянием мира, но… пока что есть другие пути.

Пока что.

— И…

Джун улыбнулся.

— Я отдал часть сил Сусаноо, чтобы спасти ее, — сказал он. — Потому понадобится время, чтобы я снова стал таким же сильным, каким когда-то был.

Я прикусила губу.

— И ты хочешь эту силу?

— Все хотят силу, чтобы изменить мир, — он улыбнулся, пиная мраморный пол носком туфли. — Но потребуется время, чтобы понять, как ее использовать.

— И… что теперь?

Он склонил голову.

— Нам лучше поменьше говорить. После подозрений, что пали на нас с Юу, попадания Икеды в больницу… я не хочу, чтобы полиция взялась за кого-нибудь из нас.

— Ты ведь понимаешь, что убивал людей, — сказала я.

Он замолчал.

— Знаю. Но я не могу сразу измениться. Я пытаюсь как-то все исправить. Начал с Икеды. Она многое вынесла.

Я кивнула.

— Мне пора, — сказал он. Я подняла взгляд, а в его глазах растаял лед. Он никогда еще не выглядел таким человечным.

— Может, сначала выпьем кофе? — спросила я, понимая, что своим ответом он пытается положить всему конец.

Он опустил голову.

— Гомэн, — извинился он. Он шагнул в толпу прохожих, и я потеряла его из виду. Может, я больше с ним не поговорю. Я начала разворачиваться, но его рука появилась над толпой, он махнул на прощание, не останавливаясь, отдаляясь от меня.

Интересно, могла ли вернуться его сила? Я не думала, что можно вернуть чернила Ками, от которых отказался. Я уже не чувствовала в своих венах чернила. Мои рисунки больше не шевелились. Словно мне все это приснилось.

Я схватила велосипед Дианы, что она оставила мне под навесом стоянки, и направилась на северо-восток в Отамачи. Я двигалась по снежным улицам, шины скользили по талому снегу. Я завернула за угол и чуть не столкнулась с девушкой.

Я нажала на тормоза, меня занесло на снегу, и я опустила голову.

— Сумимасен, — извинилась я.

Девушка посмотрела на меня, глаза ее расширились, а волосы выбились из хвостика.

— Кэти?

Да ладно.

— Шиори? — мне стало неудобно. Я не знала, что сказать.

Но она тепло улыбнулась, и я увидела в ее руках ребенка, крошечное личико еще только узнавало этот мир. Она была в светло-розовом комбинезоне с медвежьими ушками на капюшоне.

— Она в порядке? — сказала я, Шиори кивнула.

— В конце недели нас отпустили. Она невероятная.

— Как ее зовут?

Шиори покачала малышку.

— Ая, — сказала она.

Я протянула руку в митенке и погладила щечку малышки.

— Ая-чан, — сказала я, ребенок заерзал в руках Шиори.

— Мы шли домой из магазина, — сказала она, показывая белый шуршащий пакет в руке.

— О, — сказала я. — А я подумала… — я замолчала, но понимала, что уже поздно, и жар поднимался по шее.

— А ты думала, что мы идем от Томо? — спросила она. Я смогла лишь кивнуть. Она задумчивым взглядом скользнула по улице, но Ая начала вырываться, и она прижала ее к себе крепче. — Маа, — тихо сказала Шиори, гладя малышку по спине. — Сейчас есть человек, которого я люблю сильнее, — она улыбнулась мне, на ее щеках появились маленькие ямочки. Я тоже улыбнулась. Шиори больше не была одна.