Даниил чувствовал, что так долго продолжаться не может. Крымская орда придёт в себя от поразившего её страха, вызванного вторжением русской рати, и попытается прогнать врага со своей земли.

Так оно и было. Единственное, что сдерживало крымчаков от преследования русской рати, — никто в их стане не знал, с какими силами русичи вторглись на полуостров. По крымской земле ходили самые невероятные слухи. Освобождённые в селении Шушерма русские сказали, что будто бы на полуостров высадилось больше тридцати тысяч ратников, что они захватили Гезлёв и Качу, Саки и десятки других крупных селений и улусов. Да и как можно было завладеть побережьем более ста вёрст меньшими силами! К тому же, как стало известно от тех же освобождённых полонян, орда хана Девлет-Гирея перед появлением русских ушла в набеги и уже мчит где-то далеко за Перекопом, в сторону Астрахани, в надежде восстановить Астраханское ханство.

И всё-таки в Крыму ещё были силы, способные противостоять русским. На первых порах, когда русские взяли Качу, крымцы были обеспокоены судьбой Бахчисарая и собрали на его защиту более десяти тысяч воинов. Теперь же, когда до Бахчисарая дошли вести о том, что русские покинули Качу и ушли в сторону города Саки, крымские князья отважились преследовать их.

Удача, однако, была на стороне русских. Полк Пономаря обошёл озеро Сосык и вместе с двумя тысячами освобождённых из полона русичей — мужчин и женщин — благополучно вернулся в Гезлёв. Теперь Даниилу нужно было поторопиться с возвращением полка Степана Лыкова. Даниил позвал на помощь Антона. Даниил рассказал ему, какими путями движется полк и в какой местности примерно должен быть, и попросил найти его.

— Я дам тебе полусотню отважных воинов, и ты поведёшь их так, чтобы не разминуться с полком Степана. Вы пойдёте конные, они идут пешие. Встретишься и скажешь ему, что я изменил решение идти навстречу друг другу и вернулся в Гезлёв. Пусть и он поспешит сюда. И вот ещё что, Антон, и это, пожалуй, самое главное. Подходите к Гезлёву очень осторожно и лучше всего ночью. Сам же говорил, что крымцы могут преследовать нас.

— Да так, поди, и будет.

— И тогда мы сможем ударить по ним с двух сторон. Выследи их, голубчик Антоша.

— Я постараюсь, батюшка-воевода.

— Вот и хорошо. А теперь идём к Пономарю, и я отправлю вас в путь.

Проводив Антона и Ипата, вставшего во главе полусотни конных воинов, Даниил с Иваном попытались укрепить оборону города.

— Вот что, Ванюша. Бери воинов сколько нужно, струги, отправляйся на турецкие корабли и сними хотя бы половину пушек на защиту Гезлёва. Да прежде, пушкарь, проверь, есть ли припас к орудиям: ядра, порох, заряды, фитили.

— Всё так и сделаю, Фёдорыч, — ответил Иван. — За ночь и обернёмся.

Уже на другой день с двух турецких кораблей были сняты тридцать две пушки и большой запас ядер и зарядов к ним. Их перевезли на стругах и поставили на крепостные стены. А чтобы пушки не стояли без «наряда», Даниил поручил тысяцким собрать всех пушкарей, какие были в полку Пономаря и в тысяче воинов Степана, державшей оборону. Гезлёв был готов к встрече противника.

Крымская орда числом семь-восемь тысяч воинов появилась близ Гезлёва на третий день после возвращения в него полка Ивана Пономаря. Она не ринулась с ходу на приступ крепости, полукольцом охватила его, словно предоставляя русским возможность покинуть город морем.

— Смотри, какие благородные, — сказал Даниил Ивану, наблюдая за крымчаками с минарета.

— Скорее труса играют, — отозвался Иван. — Может, вспомнили, как их под Мценском били.

— А ежели нет, ежели ждут подкрепления?

— Худо тогда.

— Чего же худо? Нас в Мценске было две тысячи, а их двенадцать.

— Вспомни, что мы отчую землю защищали.

— И сюда мы не с разбоем пришли. — Даниил увидел, что ордынцы сбились в одном месте в большую кучу. — О, Ванюша, иди-ка пугани вон ту ораву из пушек.

— Ох как руки зудят! Да я их сейчас! — крикнул Иван и помчался вниз по ступеням.

Даниил остался один. Прихлынуло беспокойство о Степане Лыкове, о его полке, но если бы он ведал сейчас, где Степан со своими ратниками и что делает, то порадовался бы.

Умея воевать ночью лучше, чем днём, Степан возвращался в Гезлёв, не потеряв убитыми ни одного воина — только около сотни раненых. Он уничтожил три татарских отряда по двести—триста воинов и много мелких ватажек, которые встречал в каждом улусе. С ним теперь шло больше тысячи освобождённых от неволи русичей. Все они, даже женщины, были вооружены саблями, луками со стрелами. Они заверили Степана, что будут драться рядом с его воинами.

Однако воевода увлёкся лёгким шествием по вражеской земле, и Антону лишь чудом удалось найти и остановить его уже почти южнее Гезлёва. Он шёл так быстро, что путь его полка и полусотни Ипата не пересёкся. Степан и его воины на несколько вёрст ушли вперёд. Антону пришлось догонять его. И хорошо, что во главе полусотни был бывалый охотник Ипат: он взял след полка Степана чутьём.

— Давай, Антон, гнать за ним следом что есть мочи, а то уйдёт невесть куда.

И гнали, и настигли. Степан был удивлён, что гонцы пришли с «хвоста».