Я читала и перечитывала текст, пытаясь понять, как давно он это написал. На бумаге были пятна от кофе, и некоторые строчки, которые он написал карандашом, стерлись. Было заманчиво — оторвать страницу и унести ее к себе в комнату, чтобы уже там я могла изучить ее, но в момент, когда я наклонилась, чтобы вырвать страничку, я услышала внизу шаги по гравийной дорожке и отскочила назад, опасаясь, что кто-нибудь мог меня увидеть. Задержав на минуту дыхание, я решила взять поднос с едой, но оставить его блокнот. Он вернется за ним, и я не хотела, чтобы он узнал, что я читала его. Даже если только первую страницу. Эти стихи были личным, очень личным, чтобы Джейсон делился ими со мной.

ЛуЭнн поблагодарила меня за поднос, когда я принесла его на кухню, и я провела остаток дня лежа на кровати, прокручивая его стихи в голове, пока мой мозг не стал расшифровывать каждое слово.

Я хотела знать, о ком он написал это — реальна она или нет.

— Вчера мы впервые попробовали писать вместе песню, — сказала я в телефонную трубку.

Камми протянула:

— Ииии?

— Эмм, — я уставилась в потолок, пытаясь найти ответ на вопрос. И не могла найти. — Это было довольно ужасно. Наше выступление, похоже, будет хуже, чем дуэт Канье и Тейлор Свифт — Imma let you finish [15] , но у нас еще и взаимопонимание хуже некуда.

— Все ясно, — произнесла она, растягивая «я», будто гадалка, проводящая сеанс. — Вы написали хоть несколько слов?

Я засмеялась:

— Ни строчки.

— Вау. Могу предсказать огромный успех вам обоим.

Решив игнорировать ее заявление, даже если она и была права, я скатилась с кровати и направилась к шкафу, чтобы выбрать одежду на сегодняшний день.

— Как твои учебные будни? Еще не позвонила Грейсону? — спросила я, раздвигая вешалки со свитерами и пиджаками, пока не заметила черное приталенное платье, которое сохранит достаточно тепла, если я надену с ним свою кожаную куртку и высокие ботфорты.

— Все идет неплохо. Я закончила с той моделью прошлой ночью, поэтому сейчас…

— О, это смешно. Я тоже покончила с той моделью одной ночкой.

— О, Господи. Ты говоришь о том колумбийском парне?

— Эм, он был бразилец, и у него было имя. У меня просто не получается вспомнить его.

— Это было грубо. Ну, я надеюсь, ты помыла руки после этого. Так или иначе, сейчас я разрабатываю планы для городского многофункционального развития.

— Ха, та городская модель тоже была многофункциональной.

— Это была последняя сексуально-архитектурная шутка, которую я услышала от тебя за день, — предупредила она.

— Ладно, хорошо. Все равно я не знаю, что значит и половина этих слов.

Она рассмеялась:

— В основном это здания с ресторанами и магазинами на первом этаже и квартирами выше.

— Аа. Вот, тебе следует разговаривать со мной, как с ребенком, и я полностью тебя пойму.

— Я уже так и делаю, не беспокойся.

— Ха-ха. Эй, ты не сказала мне, позвонила ли ты Грейсону, — напомнила я ей.

— Что? Ой, странно, я не слышу тебя. Телефон глючит, кшкркфшфшшш.

— Я тебя прекрасно слышу.

— Что? Нет. Простите, no habla ingles [16] .

Затем вызов отключился, потому что моя маленькая сестренка конкретная врушка.

Я не стала снова звонить ей. Если она хотела быть странной по отношению к ситуации с Грейсоном, пусть. Это будущее ее карьеры, не моей. Я позвоню Грейсону через несколько дней и проверю. Может быть, если он сам позвонит ей, она поймет, что он не ненавидит ее так, как она думает.

Я все размышляла об этом, когда услышала стук в дверь, а затем еще два. Я опустила взгляд на пижаму, которую надела перед сном, и замерла. Мои сиськи были на виду, будто вывалились из майки, пока я спала. Не то чтобы я была грудастой девушкой с выставки картин эпохи Возрождения, но у меня была отличная ложбинка между грудей.

— Подождите! — крикнула я, когда полетела в сторону ванной, чтобы схватить халат, который висел за дверцей.

После того как одела его, я прошла к двери, открыла ее и увидела, что за ней находился Джейсон.

Он стоял, уставившись в окно в конце коридора, вероятно, раздраженный тем, что я заставила его ждать целых пять секунд. Когда он услышал, что дверь открылась, повернулся ко мне лицом и осмотрел мой халат до середины бедра. В его глазах появились искорки при взгляде на мою кожу, и клянусь, что увидела намек заинтересованности в его взгляде, спрятанный за маской дерзости. Я посмотрела вниз, пытаясь понять его взгляд со стороны, но затем мои глаза остановились на ногтях на ногах, и я засмеялась.