— Значит, — бормотал он себе под нос, — к девушке можно пройти и со сквера, и с улицы Пожони. Только этим можно объяснить, что Краснай незаметно выскользнул из дома. Но здесь нужна помощь. Какой-то дворник должен что-то знать.

В жилом управлении они получили план квартала и начали его изучать. Старший лейтенант синим карандашом отметил квартиру Евы. Ее комната на третьем этаже граничила с соседним наружным домом. Коцка размышлял, постукивая карандашом по столу.

«Хм, если между двумя домами на каком-то этаже или в подвале есть коридор, тогда, — рассуждал он, — можно зайти в квартиру со стороны скверика и перейти в дом, фасад которого открывается на Уйпештскую набережную. Нет, у тебя слишком буйная фантазия, — смеясь над собой, отверг это предположение Коцка. — В жизни все гораздо проще…» — и он вызвал к себе Рожи.

— Вот что, дорогая Рожи. Узнай, кто живет рядом с квартирой Евы Шони.

— В угловом доме?

— Да. Далее узнай, какая там система бомбоубежищ, всегда ли закрыты подвалы, на одинаковом ли уровне этажи соседних домов.

— Понятно, — ответила девушка и вышла.

Коцка положил в конверт светлые волосы и направился в лабораторию.

— Дядя Шони, — обратился он к лаборанту, — проверьте эти волосинки.

— Ладно, оставьте их здесь, — сказал лаборант, приняв от Коцки конверт.

Коцка вернулся в свой кабинет. Взглянул на часы. Пятнадцать минут шестого. Он должен был сегодня вместо Челеи встретиться с Олайошем. Свидание было назначено на пять часов в маленькой корчме на Буде. Коцка быстро оделся и выбежал на улицу.

Перед трактиром вышел из такси. Олайош уже ждал его. В зале было мало посетителей.

— Вы давно здесь? — спросил старший лейтенант.

— Несколько минут, — сказал Олайош. — Подполковник Челеи не придет?

— К сожалению, у него спешная работа, мне пришлось заменить его…

— Ничего. Я вас слушаю.

Коцка заказал пиво, подождал, пока официант отошел, и обратился к Олайошу.

— Подполковник сказал мне, — сказал он тихо, подбрасывая на ладони зажигалку, — что вы согласны помочь нам…

— Конечно, — улыбнулся Олайош. — А о чем конкретно речь?

— Я коротко расскажу вам суть вашей задачи. В ресторане «Лилия» работает молодая официантка. Она интересует нас. Вам надо было бы познакомиться с ней…

— Она хоть красивая? — спросил смеясь Олайош.

— Не из уродливых… Вот какие у меня мысли, послушайте, пожалуйста.

Гейза Олайош с интересом слушал тихий рассказ старшего лейтенанта.

Подполковник Челеи сочувственно смотрел на седого ученого. Голубь, откинувшись на спинку кресла, говорил медленно и устало.

— Мне очень жаль, господин подполковник. Очень обидно.

— Я вижу, профессор, вы и теперь считаете, что Краснай — честный человек.

— Да, — ответил ученый. — Правда, мое мнение не имеет большого значения, — улыбнулся он горько. — Я до сих пор выступал за него. И вот он бежал. Знаю, этот факт противоречит моему мнению. Вы можете законно заявить: вот, мол, каких людей защищает Голубь. Возможно, вы правы. Ведь в конце концов Краснай своим бегством нарушил существующие законы. И если бы даже мне удалось добиться его возвращения, вы завели бы на него уголовное дело, потому что закон есть закон. Следственные органы не считаются с тем, что происходит в душе человека.

— Простите, что перебью вас, — сказал с улыбкой подполковник. — Это не совсем так. Бывают, конечно, ошибки и у нас, но мы интересуемся также мотивами поступка. Бесспорно, преступление против общества, против государства остается преступлением и в том случае, когда тот, кто совершил его, не имел преступного умысла, а просто не знал законов или вел себя по-детски опрометчиво. Дело суда учесть эти обстоятельства, и он учитывает их. С человеческой точки зрения можно понять причину того или иного преступления. Но прощать преступления нельзя.

— Значит, если бы Краснай раскаялся и вернулся домой, его бы осудили?!

— Это уже компетенция суда, — ответил Челеи. — Я могу здесь выразить только свое личное мнение, а оно вряд ли интересует вас.

— Ошибаетесь, оно интересует меня…

— Вы поставили меня в нелегкое положение, — засмеялся Челеи, — я очень хорошо понимаю душевное состояние парня. Я знаю тот тип людей, к которому он принадлежит. Из них можно воспитать полезных граждан. А прошлое этого парня обязывает его быть честным. Возможно, ошибка заключается в том, что преподаватели мало интересовались им как человеком…

— Вы не ответили, — прервал ученый. — Осудили бы вы его или нет?

— Да, осудил бы, — ответил Челеи. — Я осудил бы парня, но потом дал бы ему возможность продолжить обучение и искупить вину.

— Понимаю, — сказал Голубь устало, опустив веки.

Челеи внимательно рассматривал старого ученого.

— А как быть с тем человеком, который, по моему мнению, сознательно спихнула парня с пути? Такие люди, как правило, почему-то остаются безнаказанными. Мне говорили, что Каллош уже знает о побеге и теперь каждому доказывает, что он был прав.