Левой рукой она открыла аптечку и вытащила пластиковый пакет первой помощи. Она вскрыла его и начала рыться в поисках хирургической иглы и марли.

Дью протянул ей свою руку — ладонью вверх.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, Филлипс!

— Еще как нуждаешься.

Он все еще держал перед ней руку.

— Я прекрасно управлюсь и левой, — сказала Маргарет. — Буду рада и тебе дать в морду, если ты только попытаешься ко мне прикоснуться.

— Кларенс Отто — джентльмен, — спокойно сказал Дью. — А я — нет. Я сторонник равноправия. Ты ударишь меня, но после этого будешь сама харкать кровью. А затем, если я достаточно знаю Отто, он набросится на меня за то, что я обидел его женщину. Он крупнее, поэтому мне придется дать ему коленом под яйца, а потом, наверное, сломать руку, чтобы окончательно угомонить.

Маргарет впилась в него взглядом. Дью говорил спокойным, уравновешенным голосом. Умиротворенным. Несмотря на то что речь шла о насилии, этот голос успокаивал. Но по мере того, как Дью понижал тон голоса, боль в ее руке соответственно обострялась.

— Так ты хочешь узнать, как я сломаю ему правую руку, доктор Монтойя?

В голове у нее мелькнул окровавленный образ Перри Доуси, свернувшегося калачиком на полу своего номера в мотеле. Вместо футболиста больное воображение уже рисовало Кларенса Отто…

Левая рука Дью все еще тянулась к ней.

— Нет, — твердо сказала она. — Не хочу.

Она подняла окровавленную правую руку и вложила в его ладонь.

Филлипс извлек кусок зуба из сустава и положил на стол, рядом с клавиатурой.

— Может быть, Отто потребует ему вернуть, — усмехнулся он. — Странное дело. Разве вы, ученые, не считаете себя выше всяких драк, потасовок и побоищ?

— Я не дам умереть этой женщине, — сказала Маргарет. — То, что произошло, ничего не меняет. Я все равно буду оперировать.

— Нет, не будешь. — Дью наложил марлю на рану и надавил. Маргарет заскрежетала зубами от боли. — Вы, доктор Монтойя, будете делать то, что прикажут.

Она пыталась протестовать, но он еще сильнее сжал ее руку. От боли она начала задыхаться, и язык ее не слушался.

— Президент приказал, чтобы мы не мешали выходу треугольников из тела женщины, — сказал Дью. — Мы не можем никак определить, где у них будут следующие врата. Поэтому нельзя позволить себе убить то, что наведет нас на след и даст жизненно важную информацию.

— Но мы не можем жертвовать собственными гражданами!

— Проснитесь, доктор Монтойя! Америка все время приносит такие жертвы. Так всегда было и будет. Многие из моих друзей пали жертвами во Вьетнаме, в Мозамбике, в Ливане, в других горячих точках.

— У нас армия набирается из добровольцев, Дью, — хмуро проговорила Маргарет. — Это не одно и то же. Больше нет военного призыва.

— Только до тех пор, пока у нас достаточно войск, чтобы противостоять врагам в различных точках планеты.

Дью удалил окровавленную марлю и бросил в корзину для бумаг. Он достал другой кусочек марли, прижал большим пальцем к ране, затем вытащил комплект для наложения швов. Он разорвал его зубами и поставил рядом с клавиатурой.

— Ты прекрасно знаешь, что как только мы столкнемся с мало-мальски серьезной угрозой, призыв возобновится, — спокойно сказал он. — Чтобы многие могли жить, некоторым приходится погибать. Именно по такой причине должна, видимо, умереть женщина в капсуле.

— Мне наплевать, — возмутилась Маргарет. — Я не отношусь к военным. Я врач и не приношу людей в жертву. И я не переступаю через твою голову.

Филлипс удалил второй кусок марли, в котором крови оказалось немного меньше, чем в первом. Он соединил порванную кожу и взял иглу с продетой в нее нитью.

Его руки были грубыми, но теплыми и уверенными. Она отметила про себя, что и здесь, как оказалось, опыта Дью не занимать: он зашивал рану быстро и уверенно, без лишних дерганий.

— Видимо, приходилось заниматься этим раньше? — спросила она.

Агент кивнул.

— Приходилось… В том числе и на себе. После того, как меня пытались убить. Такие травмы обычно получают во время пьяной драки в какой-нибудь забегаловке. Кстати, где это ты научилась так бить?

— На занятиях по фитнесу нам показывали несколько боксерских ударов, — ответила Маргарет. — Но на самом деле я ни разу в жизни никого пальцем не тронула.

Дью покачал головой.

— Ты хочешь перешагнуть через меня… Но тогда тебя просто исключат из числа участников проекта, — сказал он, делая второй стежок. — Пойми, я не угрожаю. Но тебя изолируют и будут держать до тех пор, пока все не закончится. Здесь нет никакой угрозы, потому что я знаю, что на наказание тебе наплевать. Как наплевать и на то, что ты можешь кого-нибудь сильно расстроить.