Гутьеррес засмеялся. Лонгуорт почувствовал в этом смехе боль и раздражение.

— Ванесса, вы дрожите? Никогда не думал, что доживу до этого. Я знал, что рано или поздно мне придется посылать людей на смерть. Время от времени я тешил себя иллюзиями о том, что, может быть, моей администрации повезет и принимаемые решения не приведут к тому, что придется снова отдавать почести погибшим и укрывать государственными флагами их гробы. Посылать солдат на смерть — дело трудное, но смерть — часть их работы. Они понимают это, когда подписывают свои контракты и поступают на воинскую службу. А знаете, что еще тяжелее? Осознавать, что есть двадцативосьмилетняя американка по имени Бернадетт Смит, мать троих детей, христианка и добросовестная прихожанка, которую я совершенно сознательно обрекаю на мучительную гибель.

Ванесса сокрушенно покачала головой.

— Господин президент, я настаиваю…

Не выдержав, президент ударил по столу кулаком.

— Вы настаиваете? Настаиваете?! Кто здесь, черт побери, президент?!

— Вы, Джон, — спокойно ответила она.

— Вы хотели сказать — господин президент, — с издевкой поправил Гутьеррес.

Женщина опустила глаза.

— Вы, господин президент.

— А знаете, почему именно я — президент Соединенных Штатов Америки?

Она покачала головой.

— Во-первых, потому что я достаточно умен, чтобы нанять к себе на службу и выслушивать таких, как вы. И во-вторых, потому что я достаточно умен, чтобы уметь вас не слушать. Самое жесткое решение обычно и является самым необходимым. И это решение принято. А вы сейчас свободны. Уходите.

Ванесса растерянно посмотрела на Мюррея, затем снова на президента. Мюррей даже подумал, что она вот-вот заплачет.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, потом закрыла.

— Вы… Вы хотите, чтобы мы покинули кабинет? — все же спросила она.

— Нет, — сказал Гутьеррес. — Речь идет только о вас, Ванесса. С Мюрреем мне еще нужно кое-что обсудить.

Она снова посмотрела сначала на Лонгуорта, потом на Гутьерреса, который ответил ей безучастным взглядом.

Ванесса Колберн быстро встала и вышла из Овального кабинета. Когда за ней закрылась дверь, в воздухе повисла гробовая тишина.

— Как там с прогнозом погоды? — какое-то время спустя спросил Гутьеррес. — Удастся ли обнаружить этот спутник-невидимку?

— Пока нет сведений, — ответил Мюррей. — Но мы задействовали много ресурсов, сэр. Пытаемся вычислить его возможное местоположение. Надеемся, что скоро что-нибудь найдем.

Гутьеррес медленно кивнул. О спутнике он спросил как бы невзначай.

Мюррей терпеливо ждал.

— А правильно ли я поступаю? — спросил, наконец, Гутьеррес. Каменное выражение на его лице исчезло, и теперь Мюррей увидел там боль и нерешительность. — Мюррей, скажите прямо. Вы ведь давно этим занимаетесь, не так ли?

— Да, господин президент.

— Правильно ли я поступаю, обрекая ту женщину на смерть?

— Я не решаю, что правильно, а что нет. Это делаете вы, сэр. Я лишь даю вам информацию, чтобы принимать решения, а потом требовать их выполнения.

— Понимаю. Неужели весь этот абсурд позволяет вам нормально засыпать ночью?

— Нет, сэр, — ответил Мюррей. — Но если принять парочку таблеток успокоительного, то можно заснуть.

Гутьеррес откинулся в кресле. Он допил виски, затем с таким грохотом поставил бокал на стол, что оттуда выскочил кубик льда и скользнул на пол. Мюррей подошел к подставке, на которой стояла бутылка, и налил президенту двойную порцию.

— Если вас это как-нибудь утешит, я очень горжусь тем, что принятое решение далось вам так непросто. До вас я служил еще пяти президентам. И некоторые принимали подобные решения не моргнув глазом.

Гутьеррес пристально посмотрел на Лонгуорта, затем поднял бокал и подмигнул.

— Спасибо, Мюррей. Теперь постарайтесь сделать так, чтобы все прошло как нужно.

— Слушаюсь, господин президент, — ответил Мюррей и покинул Овальный кабинет.

Маргарет зашла в центр управления, что для человека в биозащитном костюме было отнюдь не просто. Человек в такой одежде крайне неповоротлив. ПВХ-ткань скрипела при движении. Шлем она сняла, а костюм не стала, чтобы сэкономить время, когда придется возвращаться в операционную. Дью уже снял свой костюм. Собственно, раньше в такой одежде его видеть и не приходилось.

В центр управления зашел Кларенс.

— Дозвонился до Мюррея? — спросила она. — Согласен ли он на немедленную операцию?