И он на могучих новых конечностях очень легко и уверенно выбрался из этого чана. Забрался в следующий.

Был и чан, где снова пришлось глотнуть и вдохнуть несколько литров густой и пряной на вкус жидкости – для изменения, как он понимал, где-то инстинктивно, а где-то уже – разумом – внутренних органов. Он словно интуитивно теперь чуял, знал: вот. В этом чане нужно дышать под поверхностью. В этом – не нужно. А в этом – нужно глотать, пока буквально не потечёт из ушей…

Чан, где пришлось глотать довольно много странной комковато-студенистой субстанции, предназначенной для мозга, задержал его дольше всех. Ох. И здоровый же у него теперь мозг!.. А ещё почти сразу он понял, почему сустары не спят. У них, как у земных дельфинов, полушария, оказывается, «бодрствуют» по очереди.

Теперь его тело стало абсолютно нечувствительным к температуре окружающей среды: кожа с чешуйками, оставаясь эластичной, стала невероятно сложно устроена: наподобии термоса. Биотермоса. Жаль, что он не учёный – у него просто не хватало в словарном запасе терминов, чтобы описать, как теперь действует его кожа! И какие ему предоставляет возможности!

В очередном чане у него прорезались и отросли, словно из рёбер, недостающие средние лапы.

Нет, не лапы – хожни. Так они называются. Он держал голову над поверхностью тягучей, как сироп жидкости медового цвета, и ждал. Знал, понимал каким-то образом, что формирование новых элементов скелета и мышц новых конечностей займёт довольно много времени.

Дождался. Из чана вылез уже как шестилапый. То есть – с четырьмя хожнями и двумя… руками? Нет, они называются – делатели. Потому что с их помощью можно всё делать… Он даже не задумывался о согласованности действий новых конечностей: всё получилось, словно включился некий внутренний автомат, автопилот, отвечающий за его движения.

Ну правильно: человек же тоже не задумывается каждый раз над каждым очередным шагом, когда ходит: всё делают низшие мыслительные Центры – вроде мозжечка, поддерживающего дыхание, переваривание пищи, и все остальные моторные функции тела, автоматически. Не «заморачивая» всем этим Разум.

Двигаться на четырёх оказалось куда удобней, чем на двух. И – никаких беспокойств о том, что можно оступиться, или упасть. Ну вот невозможно «упасть», когда у тебя столько надёжных точек опоры!..

Ещё запомнился чан, где вместо жидкости плавал как бы просто туман.

Там ему изменяли сознание.

И вот это Михаилу не понравилось.

Словно некто нагло взял его первую, человеческую, сущность, и капнул ею в огромный, безбрежный океан! Океан, как понял Михаил – мозг, сознание сустара. Со всеми его гигантскими возможностями и неизмеримо большим, чем у обычного Гомо Сапиенса, числом клеток-спаек-связей-между-синапсами-аксонами-и-чем-то-ещё - новым… Чужим.

Именно поэтому у него не получалось вначале мыслить так, как он привык. Потому что «человеческое» мышление теперь было как бы… Прошлым этапом. Устаревшим механизмом. Атавизмом. Он сам себе поразился: оказывается, всё, что, и как он мыслил, и делал до этого, было столь неэффективным!.. Спонтанно-путанным. Простым до примитивности! Еда, сон. Женщины для снятия «стресса»… Боже, какая чушь!

И возможности даже своего старого, «примитивного», мозга он, оказывается, использовал не больше, чем на одну десятую часть! А теперь… Эффективность – почти «стопроцентная», если выражаться тем, старым языком, с тупыми, и лишь приблизительно отражающими суть Вещей и Процессов, терминами…

Однако он помнил, зачем он здесь.

И не позволял пока своему новому «сверх-я» захватить власть в свои делатели.

Он отлично понимал – малейшее агрессивное действие – и его расстреляют!

Собственно, он ведь должен не «пугать» своих, а… Да – найти местного резидента. И сообщить о его убежище своим. Своим?

Но – не они ведь теперь «свои».

«Свои» теперь для него – сустары. Так что он должен сообщить эту информацию – людям.

Это раньше… В его прошлом теле, в том, растворившемся, словно стакан вина в бассейне воды, сознании, люди были – свои.

Ну а он-то теперь для них теперь – точно не свой.

Пришлось приспосабливаться. «Спуститься» с заоблачных высот абстракции, и чёткой осмысленности основополагающих «Принципов устройства Мироздания», которые теперь предстали во всей своей потрясающей красоте и гармоничности – вниз.

Туда, где, словно косячок мальков на мелководьи, толкутся бессмысленно разумы большинства людей. Не осознающих и тысячной доли того, что открылось – в силу, кажется, «наследственной», или «встроенной» памяти – ему.

Пришлось вернуться и к «примитивным методам построения логических цепочек» и обоснованию разумных «доводов», «анализу» и «синтезу», что зовётся у людей мышлением. И – думать. Просто думать. Как они. Вспоминать.

Как это делало то, что было существом по имени Михаил Левицки, до того, как оно попало сюда, в невероятно эффективный и сложный, и полный такими замечательными способностями, механизм. Дающий в тысячу раз большие возможности, чем самый продвинутый компьютер, или экзоскелет!