– Вы не стали бы мне это показывать, если бы не сочли важным, – сказала Гэлис. – Почему бы вам не рассказать мне все, что вы знаете?

Эриот поискала кого-то взглядом.

– Белвит, иди сюда, – позвала она.

Пожилой мужчина осторожно вышел вперед. У него были тонкие седые волосы и длинный нос. Он беззубо улыбнулся женщинам.

– Госпожа Флитвуд… – начал он, прилагая, похоже, все усилия, чтобы собраться с мыслями.

– Пожалуйста, расскажи стратегу Валера, что ты видел сегодня на Херрисе.

Белвит выпрямился.

– Ну, дело было так. Я искал бревна для конюшен полковника – ну, полковника Линседда, вы понимаете… я же плотник, вы понимаете. Я шел по центру острова, я искал место, где можно найти подходящие бревна, конюшни ведь будут такими большими, вы понимаете…

– И на острове ты увидел?.. – сказала Эриот, не проявляя никаких признаков нетерпения.

– Ну, вот это, – произнес Белвит, кивнув на знак. – Они там повсюду. На дереве и камне. Все одинаковые. Полоски. Средняя – побольше. Все свежие. – Он покачал головой. – Грубая работа, но это, я так думаю, вы понимаете.

– Спасибо, Белвит, – поблагодарила Эриот. Старик шагнул назад в толпу колонистов. Гэлис беспомощно посмотрела на девушку.

– Чуточку терпения, Эриот Флитвуд. Что все это значит?

– Три черты, – ответила девушка. – Три острова. Но значение придается только средней черте.

Стратег удивленно рассмеялась, но выражение лица Эриот заставило ее смолкнуть.

– Вы – герой для обеих сторон, – пояснила девушка. – Вас на Херрисе знают так же, как и здесь. Вы хороший солдат, друг и покойного Кевлерена, и командующего, и заморского принца.

– Заморского принца?..

– Поломы. Пока вам никто из них не будет досаждать. Но мы, переселенцы, ездим на Херрис и обратно, наблюдаем за киданцами и кое-что замечаем. Мы видим, как они отдаляются от нас. Они не любят нас, стратег. Они не хотят, чтобы мы здесь оставались. – Девушка указала на отметины на двери. – Я готова поспорить, что это именно их знак.

Казалось, Гэлис приняла новость скептически, но Эриот видела, что ее слова глубоко запали в душу стратега.

– Так я спрошу еще раз, – сказала девушка. – Кто здесь главный? К кому нам обратиться по этому поводу?..

Гош подумал, что закаты в этой части света неописуемо прекрасны.

Отсюда, с западной оконечности острова Кархей, Киданский залив сверкал словно золотое блюдо. Раздувшийся солнечный диск все еще нависал над горизонтом: его лучи пытались противостоять наползавшей с востока темноте ночи. Дома, в Омеральте, или на ферме недалеко от южного города Боутелл, где прошло детство Линседда, закат был похож на волшебство. Летом солнце вставало подобно неведомой жар-птице и, рано опускаясь за Вардарские горы, посылало пурпурные тени на поля и каналы…

Гош ощутил тоску по дому, но тут же понял, что тоскует по молодости. Ему нравилось чувствовать ответственность только за себя, своих боевых товарищей и своего принца.

Мэддину пришлись бы по душе здешние закаты, подумал Линседд.

Услышав позади шаги, он обернулся. Это оказались Гэлис и, к его величайшему удивлению, Кадберн.

Избранный немигающими глазами смотрел на запад. Шрамы на его лице походили на глубокие морщины.

Все трое молча наблюдали за тем, как солнце окончательно опустилось в море, затем повернулись и зашагали к поселению.

– Мы не можем рассчитывать на то, что Полома сдержит советника Неври и его сторонников, – сказала Гэлис. – Необходимо что-то предпринять, чтобы помочь ему. Иначе мы потеряем все.

– Еще до нападения Кевлерена?

– Если он вообще нападет, – заметил Кадберн.

Гоша поразило подобное высказывание. Когда Избранный выступал перед Ассамблеей, то уверенности в том, что войны с Сайенной не миновать, в его словах было больше.

– Неври будет выжидать, пока мы стоим на защите Кидана, – сказала Гэлис. – Но он уже начал кампанию против нас. Это хитро…

– Подло, – перебил Кадберн.

– Но очень умно. Он рассчитывает получить поддержку и одновременно вызвать вражду среди поселенцев.

– Кажется, я что-то пропустил, – заметил Гош, чувствуя, что не понимает сути разговора. – Собственно, я понятия не имею, о чем речь…

– Мы лишь кое-что обсудили по дороге сюда, – пояснила Гэлис. – А это я обнаружила только днем, и то лишь благодаря странной маленькой девушке, претендующей на звание представителя всех переселенцев.