Один из них поднял длинную винтовку и выстрелил, казалось, ему прямо в глаз - но промахнулся. Уильям выхватил шпагу, намереваясь наехать на него и попросту затоптать копытами, но чей-то выстрел ударил мужчину в грудь, тот кубарем покатился по земле и остановился, уткнувшись лицом в небольшой пригорок.

Уильям подогнал коня поближе, посмотреть, мертв он или нет; повстанцы уже бежали, огибая дальний угол дома, по пятам преследуемые англичанами.

Гнедому ничего не оставалось: кое-как приученный к звукам мушкетного огня, теперь он нашел, что артиллерийские залпы его нервируют - а пушки заговорили как раз в этот, конкретный, момент. Мерин плотно прижал уши к черепу, и рванул с места.

Уильям еще держал шпагу в одной руке, на другую были намотаны поводья; внезапный рывок выбросил его из седла, и лошадь, которую он все время нахлестывал слева, выдернула его правую ногу из стремени и скинула его на землю.

Едва не теряя сознания, он успел при падении выпустить из рук шпагу и приземлился на одно плечо, перекатившись через голову.

Орудия в доме умолкли; американцы, должно быть, снова были внутри и сошлись с артиллерийскими экипажами в рукопашной. Он выплюнул грязь и попробовал сделать осторожные выводы - подумал с тревогой, что теперь находится на линии огня из верхних окон.

Слева от себя он заметил американца, который пытался его застрелить: тот по-прежнему лежал в мокрой траве. С опаской поглядывая на дом, Уильям подполз к мужчине, лежавшему неподвижно, лицом вниз. Он хотел увидеть его лицо, даже не зная, по какой причине - он и сам не мог бы этого сказать.

Он встал на колени и подхватил человека за плечи, притянул его к себе.

Мужчина был несомненно мертв, убит выстрелом в голову. Полуоткрытые рот и глаза опустились и обвисли, а тело казалось странно тяжелым, и отчего-то хлюпало. Одет он был в некое подобие милицейской формы; Уильям разглядел на куртке деревянные пуговицы с выжженными на них буквами "PUT".

Это должно было что-то означать - но ошеломленный разум не увидел в них никакого смысла.

Осторожно уложив тело обратно в траву, он встал и поплелся за своей шпагой. Колени его вели себя... своеобразно.

На полпути к тому месту, где лежала шпага, он остановился, обернулся - и вернулся обратно.

Опустился на колени, с похолодевшими пальцами и внезапно опустевшим животом, и закрыл ему мертвые глаза - от дождя.

***

ЛАГЕРЬ ОНИ РАЗБИЛИ НОЧЬЮ, к большому удовольствию всех мужчин. Ямы под полевые кухни были вырыты, поварские фургоны доставлены, и запахи жареного мяса и свежего хлеба наполнили влажный воздух.

Уильям только присел поесть, когда Перкинс, этот горевестник судьбы, возник перед ним с виноватым видом и с сообщением: быть с докладом в полевом штабе генерала Хоу, немедленно. Прихватив с собой буханку хлеба и дымящийся кусок жареной свинины, чтобы было что в нее положить, он помчался, дожевывая уже на ходу.

Он застал трех генералов и всех их штабных офицеров, собравшихся вместе и глубоко погрузившихся в обсуждение результатов дня. Генералы сидели за небольшим столом, заваленным кипами донесений и спешно разработанных карт.

Уильям нашел себе местечко среди штабных офицеров и чинно встал, прислонившись спиной к стенке большой палатки.

Сэр Генри горячо настаивал на нападении на Бруклинские высоты уже следующим утром.

"Мы легко могли бы их оттуда выбить,"- говорил Клинтон, помахивая рукой на стопки депеш. "Они уже потеряли половину своих людей, если не больше - их и было не так много, когда все начиналось."

"Отнюдь не легко,"- возразил милорд Корнваллис, поджав толстые губы. "Вы бы видели, как они сражаются. Да, мы могли бы их выбить, но какой ценой. Что вы говорите, сэр?"- добавил он, почтительно обращаясь к Хоу.

Губы у Хоу почти исчезли, осталась лишь белая линия, напоминавшая о прежнем их присутствии на лице.

"Я не могу позволить себе еще одну такую победу, как последняя,"- отрезал он. "Даже если бы мог - я ее не хочу."

Его глаза оторвались от стола и скользнули по лицам юнцов, стоящих у стены. "Я потерял весь свой персонал на этой проклятой горе в Бостоне,"- сказал он уже тише. "Двадцать восемь офицеров. Всех."

Глаза его задержались на Уильяме, самом младшем из присутствующих младших офицеров, он покачал головой, как бы про себя - и повернулся к сэру Генри.

"Остановите боевые действия,"- сказал он.

Уильям видел - сэр Генри явно был недоволен, но просто кивнул.

"Предложить им условия?"

"Нет,"- коротко сказал Хоу. "Вы говорите, они потеряли почти половину своих людей. Никто, кроме сумасшедшего, не станет воевать без причины. Они - или вы, сэр. У вас есть какие-то наблюдения?"

С самого начала Уильям понял, что Хоу адресовал это замечание ему; круглые глазки впились ему в грудь, как мелкие дробины.

"Я полагаю..."- начал он, но спохватился и ответил прямо: