– Тантала титан, тин тала титан! Тантала титан, тин тала титан! Тантала титан, тин тала титан! Тантала титан, тин тала титан!

Увидев это, Хуршида захохотала. Потом она присоединилась к Султану, и они вдвоем стали танцевать, пока не устали.

6 глава

Надпись на песке

Южное солнце так сильно пекло, что Султан начал опасаться, что вот-вот у него мозг расплавится и вытечет из его черепа через глаза. Невозможно стало дышать в душной кабине трактора из-за усилившейся духоты от раскаленного до предела мотора. В радиаторе кипела вода, как кипяток в самоваре в тенистой чайхане, вокруг которой на деревьях развешаны торкаваки, то есть клетки из узколоба, в которых поют перепелки.

Султан остановил свой культиватор и спрыгнув с него, направился к тенистым деревьям, попутно снимая с себя рубаху и размахивая ею как веером, чтобы хоть каким то образом охладится.

– Ну, и жарище!
– прошептал он сам себе, приседая в тени маслин и карагачей, глядя на поля, где царил зной.

Труженики давно покинули поле и сидели под ивами и тополями на берегу арыка. Там на берегу, где растут огромные ивы, закуковала кукушка. Султан встал с места и пошел по тропе, которая извивалась вдоль арыка утопающего в зелени тутовников, маслин и карагачей, в сторону поля, на котором недавно работала Хуршида. Но почему-то на поле ее не было видно. Видимо, она тоже сидела где-то в тени деревьев, спасаясь от невозможной жары. По пути Султан нарвал полевых цветов и сплел из них красивый венок, для своей возлюбленной, чтобы не прийти к ней с пустыми руками. Он нашел на краю поля, в юлгуновых зарослях, где росла старая одинокая ива. Увидев Султана Хуршида обрадовалась. Они поздоровались, не обнимаясь, не целуясь и даже не пожав друг другу руки, осторожно оглядываясь вокруг, словно опасаясь людей, которые могли тайно наблюдать за ними из-за кустов. С ловкостью рук фокусника Султан надел на голову Хуршиды венок, который сплел из полевых цветов.

– Вот Ваша корона, Госпожа герцогиня Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа - сказал он.

– Ой, спасибо Вам, мосье Султан де ла Круа же мопьель Аламизон Женегал тге бьен мегси боку муа!
– поблагодарила его Хуршида. Они сидели, разговаривая между собой, шутя и весело смеясь.

– Какая жарище!
– сказала Хуршида.

– Да, не говорите, госпожа герцогиня Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа. Боюсь что солнце расплавится как раскаленный металлический шар в плавильном цеху Алмалыкского горнометаллургического завода и зальется лавой в формы наших глаз - согласился Султан.

– Вы правы,мосье Султан де ла Круа же мопьель Аламизон Женегал тге бьен мегси боку муа! В такой жаре птицы, и те укрываются среди листьев и сидят тихо на ветках тенистых деревьев, молча, с открытыми клювами, показывая свои языки, похожие на отравленные острые стрелы древних воинов Чингизхана. Когда-то бабушка моя покойная рассказывала, что раньше эти места были голодной степью, покрытой горячими песчаными барханами, где жара достигала сорока пяти градусов. На дюнах, где росли саксаулы, проворно бегали вараны и агамы с поднятыми хвостами, высовывая свои языки. Они бежали не просто так, для забавы, а для того, чтобы не обжечь свое брюхо и ноги вместе с хвостом, которые им очень нужны. А птицы боялись пролетать над этими пустынями опасаясь, что крылья у них расплавятся и отвалятся - пояснила Хуршида.

– Да, госпожа герцогиня Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа, Вы правы - подтвердил слова Хуршиды Султан, глядя вдаль потупив взгляд. Потом, сосредоточившись, сказал:

– Я вижу, Вы много знаете, у Вас энциклопедические знания. Слушая Ваши слова, я представляю себе мысленно пейзаж пустыни, на песчаных просторах которой ветры катают засохшие шарообразные растения под названием "перекати-поле". Вы не поверите, но я, побывав однажды в пустыне, просто влюбился в песчаный мир. Катящиеся, гонимые ветром, тысячи засохших шаров этого уникального растения оставляет у человека незабываемое впечатление. Может, мы с Вами когда-нибудь поедем в пустыню, чтобы понаблюдать за сорванными ветрами катящимся шарами засохшего растения, которое называется "перекати-поле". Но сейчас я думаю о другом. Ну, как Вы думаете, о чем я думаю? Не знаете? А я знаю - сказал Султан как бы хвастаясь.

– О чем Вы думаете?
– поинтересовалась Хуршида.

– Не скажу. Попытайтесь угадать - сказал Султан.

И продолжал:

– Но я могу Вам помочь, выразив свои сокровенные мысли в письменном виде -сказал Султан.

– А как?
– ещё больше удивилась Хуршида.

– Вот так, просто - сказал Султан и взяв палку начал писать на песке буквы. Когда он закончил писать, Хуршида улыбнулась и покраснела до ушей от смушения, так как Султан написал на песке слова "Хуршида, я Вас люблю!".

Тут вдруг Хуршида тоже взяла палку у Султана и написала в ответ."Я Вас тоже!".

– Да?! Какое счастье!
– написал Султан быстро, с волнением, беря у Хуршиды палку.

Хуршида покраснела с улыбкой на устах, кивая головой в знак подтверждения написанных ею слов, и торопливо стирая ногами надпись на песке.

Между тем, в небе начали собираться черные тучи, бросая на поля тени, и солнце внезапно исчезло как во время затмения. Когда тучи сгустились, вокруг заметно потемнело. Подул резкий порывистый ветер, колыхая траву, кусты и деревья. Начали косо падать крупные дождевые капли, поднимая запах пыли, напоминающий нежный аромат книг в тихих библиотеках двадцатого века. Разразилась гроза, загремел раскатами гром, засверкала молния, озолотив своим светом поля, деревья, кусты и травы, а также радостные лица влюбленных. Гром стал греметь так сильно, что Хуршиде казалось, что небо разорвалось в клочья и вот-вот у них под ногами появятся страшные трещины земли и поднимется огнедышащий вулкан, разбрасывая вокруг раскаленные гигантские камни величиной со старинный сундук. От испуга она невольно бросилась в объятия Султана и закрыла глаза, боясь ослепительной молнии. Вскоре дождь превратился в ливень и стал лить как из ведра. Султан крепко обнял девушку и смеялся, хохотал, глядя горящими глазами в грозовое небо, весь мокрый. Промокшие волосы Хуршиды прилипали к её красивому гладкому лицу, к нежным губам, к подбородку, к нежной шее и к плечам, которые озарялись серебром при ярком свете молнии. А прилипшее к ее телу платье стало почти прозрачным, подчеркивая ей красивую фигуру, включая упругие белые нежные и пышные груди. Под мокрым подолом её прозрачного платья бросались в глаза Султана ее гладкие белые колени и часть ее бедра.

– Ой, я боюсь, Султан ака! Бежим в укрытие быстрее!
– сказала Хуршида громко, чтобы Султан мог услышать ее голос в шуме ливни и грома.

– Не бойтесь, госпожа герцогиня Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа!
– успокаивал её Султан.

Казалось, в небе взорвались термоядерные бомбы, которые человечество хранило в глубоких шахтах на свой черный день.

– Бежим в убежище! Дайте-ка я Вас приподниму, дорогая госпожа герцогиня Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа! Я понесу Вас на руках!
– крикнул тракторист Султан, смеясь как турист у мощного Ниагарского водопада, словно рыбак на прибое при шторма на море.