– Что с тобой, доченка? Не спеши! Бедненкая моя, видимо, ты сильно проголодалась. Я же говорила тебе утром, чтобы ты позавтракала как следует. А ты меня не послушала. Пусть это будет тебя уроком - сказала Рахила.

– Да, мамочка, ты права - сказала Хуршида, не отводя глаза от Султана, который стал для нее самым дорогим человеком в мире. Прибежав на полевой стан, она снова почувствовала приятный запах цветущей белой акации. Первым делом Хуршида взяла кружку и поспешила в сторону жестяного полевого самовара, где Султан стоял в очереди. Когда она подошла поближе к Султану, он сразу ее заметил и, повернувшись лицом к ней, приветливо улыбнулся:

– О, кого я вижу, Боже, кого-о-о я вижу! Здравствуйте, мадмуазель Хуршидаханум, как у Вас дела? Не уголовные, разумеется - сказал он весело.

– Спасибо, Султан-ака, у меня все хорошо. А как у Вас? Нога не болит?
– спросила тихо Хуршида, глядя на Султана снизу вверх, и густо покраснев.

– У меня все великолепно, как говорится, слава всемогущему Богу. После вчерашнего инцидента, нога моя стала еще здоровее. Если не верите моим словам, то я могу станцевать чечётку - сказал Султан, приготовившись пуститься в пляс.

– Нет, не надо, я верю Вам - быстро сказала Хуршида.

– Почему нет? Что, разве я плохо танцую?

– Да не-еет, что Вы... Наоборот, классно танцуете. Вот поэтому я и остерегаюсь, чтобы Вас не сглазить - объяснила Хуршида улыбаясь.

– Да? Ну, тогда я не буду танцевать - повиновался Султан.

– Я еще раз прошу у Вас прощения, Султан-ака, за то, что я ошпарила Вас вчера. Я целый ночь не спала, беспокоилась за Вас и, утром, чтобы поскорее узнать о Вашем здоровье, прибежала на хлопковое поле, а там, гляжу, Вас нет. Там работает другой тракторист, пожилой человек. Я испугалась, думала, что Вы поседели и состарились с горя и от боли на ногах после того, как я ошпарила Вас кипятком. И я страшно испугалась, что Вы, обидевшись на меня на всю жизнь, больше не вернетесь сюда. Слава Богу, все обошлось - сказала Хуршида, облегченно вздыхая.

– Да, мы поменялись полями. Я теперь работаю на другом поле. Вон за той тополиной рощей.
– сказал Султан.

– А мы с мамой моей работаем вон на той карте, куда трактор не может проехать. Мы там выравниваем грунт вручную - объяснила Хуршида.

– Семейный подряд, значит. Понятно - сказал Султан. И оживленно добавил:

– Вот и наш черед, кажется, подошел. Дайте мне Вашу кружечку. Я подставлю её к самовару, и Вы осторожно будете ...
– сказал Султан.

Хуршида засмеялась.

– Нет, только не это. Не надо. А то Ваши услуга очень дорого обойдётся нам обоим, особенно Вам - сказала она, спрятав свою кружку за спиной как маленькая девочка и улыбаясь.

– Ах, да, конечно. А мне кажется, что нет надобности наклонять самовар, краник починили, по-моему, - сказал Султан. С этими словами они налили себе кипятку и разошлись. После обеда Хуршида повеселела и работала от души, напевая песни про любовь. Видя позитивные изменения в настроении своей дочери, Рахила радовалась.

– Вот видишь, поела как следует и снова пришла в себя - сказала она.

– Да, ты права, мамочка - улыбнулась Хуршида и с мыслями о веселом трактористе, продолжила работать. Но не прошло и часа, как ее начала мучить тоска по Султану. Ей очень хотелось пойти на поле за тополиной рощей, где работал Султан, увидеться еще раз, беседовать с ним. Потом подумала, а что если скажу всю правду маме? После долгих размышлений она всё же решила рассказать ей обо всем.

– Мама, можно, задам тебе вопрос?
– спросила она.

– Да, доченька, конечно. А что за вопрос?.

– Дело в том, что... Но я не знаю даже, как объяснить. А вдруг ты не поймёшь меня и обидишься.

– Нет, что ты, доченька, задавай свой вопрос и не стесняйся.

– Скажи мне честно, мамочка, ты в юности любила? Ну, в смысле, влюблялась в кого-нибудь? Если да, то расскажи о своей любви, пожалуйста. Это мне очень интресно. Не бойся, я никому не расскажу об этом, клянусь. Ты для меня не только мама родная, но и близкая и верная подруга.

Услышав такое от своей дочери, Рахила громко и звонко засмеялась. Потом заговорила:

– Ну, ты, дурочка моя. Вопрос твой, конечно, глупый, но я думаю, на него как-то можно ответить. Не знаю даже... как же тебе объяснить. Конечно, любой человек, у которого есть душа, он или она в юности влюбляется в кого то... Это... Постой, постой, а ты почему стала задавать мне такие вопросы, - а? Ты что, влюбилась что ли?! А ну-ка, быстро выкладывай, чтобы я тоже знала, в кого ты влюбилась. Я для тебя не кто-нибудь, а мама родная, самый близкий тебе человек. Я должна знать... Ах, боже мой, неужели свершилось то, что я опасалась все время! Ты, это, доченька, не играй с огнем. Если ты опозоришь на нашу семью своими действиями, считай, что нам с тобой конец. Отец твой, проклянет тебя. А быть проклятой отцом - это конец для тебя не только в этом мире, но и на том свете тоже! Бог отвернется от человека, которого отец проклял! Такой человек на том свете вечно будет гореть в огненном аду! С проклятым человеком люди тоже перестанут общаться. Если твой отец проклянёт тебя, то нет смысла жить и мне на этом свете, радость моя. Потому что ты у меня единственная.Так что, расскажи обо всем, подробно и по порядку - сказала она.