– Ой, Боже, спаси Султан-аку! Держитесь, Султан-ака! Не отпускайте фару бульдозера! Я сейчас позову людей на помощь, и мы что-нибудь придумаем! Потерпите!
– кричала Хуршида, бегая туда-сюда, но не отводя глаз от трактора и от тракториста Султана, который висел в небе как великий Голивудский каскадёр, ухватившийся за шасси реактивного бомбардировщика в фильме про американо-вьетнамскую войну.

Тут случилось нечто непоправимое: фара воздушного трактора оторвалась со всеми проводками, и тракторист Султан полетел камнем вниз. Летел он по воздуху с диким криком как десантник, у которого заклинило парашют. Хуршида от страха закрыла лицо ладонями, и через несколько минут он с грохотом ударился о землю, подняв облако пыли. Надо было видеть, как горько плакала Хуршида, обнимая тело бедного тракториста Султана, который свалился с неба!

– Простите меня, Султанака! Ох, простите, ради Бога! Это я во всем виновата! Если бы я не спросила у Вас о Вашем здоровье, Вы бы не встали с сидения Вашего воздушного аэробульдозера, который бороздит бескрайное небо нашей солнечной системы и не пригнули бы на капот, на котором Вы танцевали чечётку для того, чтобы убедить меня в том, что у Вас ошпаренная нога больше не болит!
– плакала она, роняя горькие слезы.

Тут, на удивление Хуршиды, тракторист Султан очнулся. Хуршида от удивления замерла как мраморная статуя Афродиты.

– Ну, что Вы опять ревете как маленькая девочка в детском садике, дорогая Хуршида? Перестаньте же плакать.Я жив и здоров как бык. Если не верите, то я могу встать и станцевать чечётечку - сказал Султан.

И поднявшись, он снова начал танцевать кружась как вихрь.

Шаккыр шуккыр, шаккыр шуккыр, чаки чака чум чум, чаккыр чуккур чаккыр чуккур чах хча чум чум. Чаккыр чуккур чаккыр чаккур чах хча чум чум!

– Ой, слава тебе, Господи, что спас Султан-аку! Слава Богу!
– плакала Хуршида, роняя слезы радости.

Тут она проснулась, словно больная после успешной операции. Поняв, наконец, что все это случилось не наяву, она облегченно вздохнула и поблагодарила Бога. Она обрадовалась, подумав, мол, как хорошо, что другие не увидят сна, который приснился мне. Когда она встала и, зашторив занавески, посмотрела в открытое окно, то увидела утреннее небо, похожее на борозду.

Сразу после завтрака Хуршида пошла на поле, чтобы поскорее встретить тракториста Султана и узнать о его здоровье. Но, к сожалению, она не обнаружила там трактора Султана. Она забеспокоилась, подумав, не случилось ли что то с ним? Может, его нога ночью опухла из-за того, что он вчера танцевал, чтобы успокоить меня? Бедный Султон- ака! Ну, что это я такая неосторожная и неуклюжая. Может, он всю ночь мучился и корчился от боли, и его родители вызвали скорую помощь в полночь. Потом доктора аккуратно положив его на носилки, увезли его машине скорой помощи в больницу? Может, он лежит и стонет до сих пор от боли, и у него уже началась гангрена? Кто знает, доктора могут ампутировать ему ногу, чтобы гангрена не поразила вес его организм. Какой ужас! Такой молодой парень в расцвете сил из-за меня стал инвалидом на всю жизнь? Неужели теперь Султан-ака будет передвигаться с помощью костылей и ходить на четырёх ногах? Может, ему выделят из райсобеса бесплатную инвалидную коляску с колесами велосипеда, и он будет на ней ездить, крутя колёса вручную, иногда сваливаясь на бок или в канаву? А, может, он уже скончался на операционном столе, и хирург, устало снимая свою маску, сообщил его близким страшную весть о том, что они сделали все, что от них зависит, но, увы, не смогли спасти ему жизнь, так как не смогли остановить гангрену. Может, близкие Султан-аки, плача над его телом, увезли его домой и похоронили? Кто знает, может быть, сейчас его мама, рыдая во весь голос, проклинает Хуршиду за то, что она ошпарила кипятком ее сына, который скончался на операционном столе хирургической отделении, мучаясь в адской боли? Нет, нет, только не это. Дай Бог, чтобы у Султан-аки все было в порядке - молилась она.

Хотя Хуршида мысленно металась в предположениях, она одновременно надеялась, что Султан с восходом солнца появится на хлопковом поле на своём тракторе

Наконец, долгожданное солнце взошло, и она увидела вдалеке, на хлопковом поле, знакомый трактор Султана, радостно заулыбалась. У нее на ресницах снова задрожали и заблестели слезы радости как роса на утренней розе. Оставив свой кетмень, Хуршида побежала по тропинке, с двух сторон заросшей зеленой густой травой, в сторону хлопкового поля, где работал на своем тракторе Султан. Она бежала как девушка на перроне, которая бежит изо всех сил на встречу с самым дорогим человеком на свете. А трактор Султана в это время беззаботно скользил над хлопковым полем, поднимая пыль и ведя за собой большую стаю ласточек.

Когда Хуршида пришла поближе к трактору, то от увиденного она замерла на месте, как восковая фигура девушки в музее мадам Тюссо в и туманном Лондоне. Потому что в кабине трактора сидел не Султан, а пожилой человек. Хуршида хотела спросить у него о Султане, но остерегаясь своего злого отца, она не осмелилась спросить об этом, подумав, что вдруг этот человек кому-нибудь проболтает об их разговоре, и это дойдет до ушей ее отца, и тогда ей конец.

С этими мыслями Хуршида вернулась назад и стала работать. Работая, она думала только о тракториста Султана. Ей очень хотелось увидеться с ним. Она чувствовала в душе огромную потребность, неудовлетворенность и духовную ненасытность. Ей начало казаться, что без Султана ее жизнь превращается в бескрайнюю пустыню. Она почувствовала в душе тоску по Султану. Ей захотелось плакать, причем громко и горько. Она присела и упираясь лбом в колени, начала безмолвно плакать, тряся плечами. Слезы, которые катились у неё с глаз, капали как крупные капли дождя перед грозой. Хуршида перестала плакать только тогда, когда пришла ее мама Рахила, чтобы помочь своей дочери выравнивать грунт. Услышав треск хвороста, где шагала ее мать, она подняла голову и спешно вытерла слезы с глаз о подол платья.

– Что с тобой, дочка? Почему у тебя заплаканные глаза. Заболела что ли? Ой, какая ты непослушная у меня! Сколько раз я тебя говорила, что пустой мешок не может стоять. Человек тоже как мешок, и ему тоже нужно хорошенько подкрепится, особенно утром. А ты? Ты, очень мало ешь. Иногда, даже не позавтракав, бежишь на работу. И вот результат, теперь, наверно, у тебя голова болит или желудок. Гляди, как ты похудела за последнее время. Словно модель, которая сидит на диете. Так нельзя. Ну, ладно, ты иди домой и отдохни денек, моя красавица. А я поработаю тут - сказала Рахила, обнимая свою дочь и поглаживая ей голову.

– Нет, мам, я не хочу идти домой. А головная боль пройдет. У меня все в порядке, не волнуйся - сказала Хуршида. После этого они начали работать вдвоем, стуча кетменями, выравнивая грунт на каменистом поле.

3 глава

Тайна

Хуршида со своей мамой работала на весеннем поле молча, выравнивая грунт для посева хлопка. Когда жара стала невыносимой, они отошли на край поляны, чтобы спасться от жары под тенью тутовых деревьев, где протекал арык, перекраивая свое русло. Немного передохнув, они снова приступили к работе. И так до обеда. Когда повариха Тубо, стоя на пригорке стала зазывать людей на обед, они приостановив работу, пошли в сторону полевого стана. Идя по тропе, Хуршида глядела с тоской на знойные хлопковые поля, где вчера работал тракторист Султан. Ей даже не хотелось идти в полевой стан и есть что-либо. Но, подойдя ближе к полевому стану, она увидела Султана и на миг замерла как вкопанная, не поверив собственным глазам. Её сердце стало биться учащенно, от радостного волнения. Сама того не замечая, он побежала по тропе, опередив свою маму, спотыкаясь и падая. Да, действительно, тракторист Султан стоял в очереди за кипятком, как вчера, держа в руках свою кружку.