Через несколько секунд, звякнув, открылись двери лифта. Ремингтон отстранился и посмотрел на меня так, словно видел впервые.

– Спасибо, – опустив руки, он наклонился, поднял мой клатч и вышел из лифта.

– Не за что, обращайся в любое время, – тихо ответила я и пошла следом за ним.

На его лице вспыхнула улыбка.

– Я ведь могу принять твоё предложение. Откуда ты знала, что нужно делать?

– Я не знала. Если честно, просто хотела, чтобы тебе стало легче.

Он отвёл взгляд, когда кто-то окликнул его по имени.

– Подожди секундочку, сейчас вернусь, – Ремингтон подошёл к стойке администратора, по-хозяйски зажав мою сумочку под мышкой, словно клатч мог куда-то сбежать.

Через несколько минут он вернулся и, положив руку мне на поясницу, вывел через двери отеля «Катерина» к «Ролс-Ройс Фантому», припаркованному у входа.

В ресторане за столиком мы сидели друг напротив друга. И с каждым словом, произнесённым Ремингтоном, вечер из увлекательного всё больше превращался в волшебный. Или может всему виной вино, которое я беззаботно потягивала, позволив Ремингтону Сен-Жермену очаровать меня своим акцентом. Боже милостивый! Он – это будоражащая кровь смесь идеального британского и совершенного французского. Это самое сексуальное, что я когда-либо слышала.

Ремингтон засыпал меня вопросами о моей семье и работе. Неожиданно я поняла, что отвечаю без колебаний. С ним было так легко болтать. Не могу объяснить, почему меня к нему так сильно тянет.

– Выходит, ты собираешься открыть собственную дизайнерскую линию нижнего белья? – спросил Ремингтон, задумчиво водя пальцем по кромке бокала.

Я кивнула.

– У меня степень бакалавра по изобразительным искусствам. Но сразу не было стартового капитала, поэтому, увидев объявление о наборе моделей «размера плюс», я сразу же ухватилась за этот шанс. Сейчас я планирую проработать моделью весь следующий год или чуть дольше, а потом уже открою свою линию.

– Как по мне, отличный план, – мне показалось, что в его глазах засветилось восхищение. – Уже есть какие-нибудь готовые эскизы?

Я опять кивнула.

– Обычно я всегда ношу с собой блокнот на случай, если меня посетит вдохновение. А как насчёт тебя? Я заметила на винной этикетке твою фамилию. За этим кроется какая-нибудь история?

– Да.

Ремингтон откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня.

– И что за история?

– Хмм, если расскажу, то перестану казаться тебе таким загадочным.

Я рассмеялась.

– Это прозвучало так самовлюблённо.

Он приподнял бровь.

– Мои уста запечатаны.

Улыбаясь, я покачала головой.

– Ладно. Так когда ты понял, что хочешь стать художником?

– Сколько себя помню, я всегда об этом знал. А мама поддерживала мои стремления и раз за разом покупала мне холсты и кисти. – Мы неотрывно смотрели друг на друга, пока я первой не отвела взгляд, смутившись миллиона вопросов, так явно читавшихся в его глазах.

Между нами повисла напряжённая тишина, изредка прерываемая отголосками разговоров других посетителей и звоном столовых приборов. Наконец Ремингтон наклонился вперёд, обхватил мои ладони своими и принялся их рассматривать.

– У тебя красивые руки, – он сделал мне комплимент, полностью проигнорировав то, что ногти сейчас обломаны по краям. Каждый раз, когда речь заходила о доме, а Ремингтон засыпал меня кучей вопросов, я так жутко волновалась, что в итоге страдали ногти. После этого вечера мне точно придётся заняться маникюром. – Расскажи мне о своём бывшем муже.

Я резко выдохнула и попыталась вырвать руки, но его хватка оказалась очень крепкой, а глаза были переполнены состраданием. Поэтому я сдалась. Если хочу справиться с пережитой болью и отвращением, то рано или поздно мне придется столкнуться с прошлым лицом к лицу.

– Его зовут Джеймс. И я его знаю почти всю свою жизнь. Мы ходили в одну школу, и он был моим первым парнем. В семнадцать Джеймс сделал мне предложение. И вполне логично, что я вышла за него замуж, – с улыбкой я вспомнила, с каким нетерпением Джеймс сидел перед моим отцом, пытаясь достойно показать себя и правильно попросить моей руки. Что ж, ему удалось впечатлить отца. – Я его любила. Сейчас мы в разводе уже почти два года, – я ждала боли, которая обычно появлялась от этих слов, но в этот раз не почувствовала ничего.

Совершенно ничего! Значит ли это, что я наконец-то свободна?!

От этой мысли я улыбнулась.

– Тебе стоит почаще улыбаться, – заметил Ремингтон, и его взгляд в сотый раз за этот вечер задержался на моих губах.

Да поцелуй же меня, чёрт подери!

Мы снова замолчали, но в этот раз тишина дарила комфорт. Сколько ни старалась, я не могла вспомнить, когда рядом с Джеймсом чувствовала такой покой, и это несмотря на все прожитые вместе года. Комфорт, когда без лишних слов понимаешь друг друга с полувзгляда. По крайней мере, мне так показалось.