Но имелись и положительные факторы: во-первых, я знал, что однажды мне это удалось, что само по себе уже невероятно ценно. Во-вторых, со мной остались мои воспоминания – смутные, неточные, но все же подсказывающие, где и как найти необходимые внутренние ресурсы и каким образом следует реализовать способности, доставшиеся мне от предков. И в-третьих, я зажал в руке маленький, сине-багряный камень, гладкий, точно жемчужина, который намеревался использовать как топленый гусиный жир, обеспечивающий основу для хорошего соуса на красном перце. Я поднял камень вверх.

– Влад! – послышался голос Вирры.

Я помню, как она произнесла мое имя; возможно, я слишком сильно сосредоточился, чтобы позволить себе отвлечься, или решил, что настало время пренебречь ее советами. В любом случае я проник внутрь камня и в себя и отсек якоря, что связывали реальность и текущее время и пространство, которое использует время, после чего постарался направить их в нужном направлении и отпустил.

Теперь мне удалось привлечь к себе внимание всех четверых дженойнов.

Я улыбнулся им.

– Привет, ребята, – сказал я.

Те, что сидели на диване, вскочили на ноги быстрее, чем я мог себе представить. Я слегка переместил продолжавший вращаться Разрушитель Чар в сторону, чтобы он не мешал мне делать то, что я собирался сделать, надеясь, что у меня получится. Что-то вырвало зажатую в моей руке нереальность, и я почувствовал, как она начинает растворяться.

Двое дженойнов двинулись ко мне. Я сосредоточился на них, представил себе, как они растворяются в сырой, вечной, изначальной материи – или не-материи – вселенной, и всякая связь исчезает в свете, тени и бесформенности.

– Влад! – крикнула Вирра. – Не надо! Пока все шло хорошо.

Неожиданно Маролан и Алира вновь обрели свободу – не знаю, что с ними сделали, но им это не слишком понравилось, поскольку обоих отбросило назад, словно кто-то сильно ударил каждого в грудь. Маролан упал на спину; Алира умудрилась удержаться на ногах, но короткого взгляда хватило, чтобы понять, что они в ярости.

Вирра отступила от своего врага и смотрела на меня; Телдра испускала невообразимые звуки – я знал, что она говорит на языке дженойнов; ее голос оставался спокойным, когда она чирикала, хрипела и повизгивала. Вирра подняла вверх руки и делала какие-то жесты, направленные в мою сторону, а Маролан и Алира вновь устремились в атаку, потом все еще больше смешалось, один из поднявшихся дженойнов что-то проговорил на своем языке, хотя его было почти не слышно из-за ревущего звука, который все время усиливался и шел из-под моих пальцев, оказавшихся источником золотисто-красного свечения.

Свет устремился к трем дженойнам, которые не стали отступать и подняли перед собой руки в традиционном жесте мольбы, хотя, вне всякого сомнения, для них он означал нечто совсем другое. И во всеобщем беспорядке, когда мой маленький багряный камень исчез, свет и звук стали постепенно слабеть. Тогда я вытащил кинжал Морганти, чтобы им было о чем беспокоиться, но двое из них уже переключились на Вирру, которая, казалось, вобрала в себя весь свет – во всяком случае, она сияла – и стала гораздо выше. Другой дженойн, державший странную трубу, поднял ее и навел на Богиню Демонов, которая сказала:

– Глупо, мой маленький человек с Востока; она не сможет причинить мне вред этой штукой.

– Что глупо?

– С тобой все в порядке, босс?

– Что за…

– Добро пожаловать домой, Влад, – сказала Алира.

– Домой, – повторил я, и тут у меня перед глазами прояснилось, и я воскликнул: – Сетра! Что вы здесь… – И после паузы: – Как я попал к вам, на гору Тсер?

– На моем плече, – усмехнулся Маролан.

– Проклятие, – проворчал я. – Я все пропустил, да? Могу спорить, было весело.

– Все прошло удачно, – сказала Алира. – Во всяком случае, мы здесь.

– Давно?

– Около часа, – ответила Алира, а Сетра одновременно сказала:

– Неделя и еще один день.

Они переглянулись. Хотели что-то добавить, но потом повернулись ко мне.

– Не имеет значения, – пробормотал я. – Моя вина. Я… что с моей рукой?

Сетра ответила не сразу:

– Мы точно не знаем.

– Такое впечатление, что рука мне больше не подчиняется.

– Да, – кивнула Сетра.

Я ощутил, как сердце отчаянно забилось у меня в груди. Очень подходящее время. Я сделал глубокий вдох и напомнил себе, что этого делать не стоит, но тут же сообразил, что вернулся в свой мир. С некоторым усилием я заставил себя говорить ровно и спокойно:

– Уж не знаю, что меня пугает больше: моя непослушная рука или Сетра, которая не знает, что с ней произошло.