– Что ты делаешь, Влад? – спросила Алира.

Я ничего не ответил. Воздерживаться от ответов на вопросы, которые задает Алира, было одним из тех удовольствий, которых мне так не хватало с тех пор, как я покинул Адри-ланку.

Отрезав четыре полоски, я подсунул их под кандалы и обернул вокруг запястий Алиры и Маролана. С Алирой у меня не возникло проблем; с Мароланом пришлось повозиться, но в конце концов решить задачу удалось. Вероятно, я причинил ему боль; естественно, Маролан не мог доставить мне удовольствие и показать, что страдает.

Оказалось, что куртка еще может мне послужить, поэтому я надел ее обратно, отчего стало еще холоднее.

Я сел, скрестив ноги, между Алирой и Мароланом. Мне очень хотелось добиться успеха. Не только для того, чтобы спасти мир или что там еще я пытался спасти, – это было единственной возможностью выбраться отсюда живыми. Более того, если мне удастся вызволить из такой передряги Алиру и Маролана, я никогда не позволю им забыть, что они мои должники. Я уже заранее предвкушал, как это будет замечательно. С другой стороны, мне совсем не хотелось случайно ампутировать им руки. Такую возможность не следовало исключать, даже сама Богиня сомневалась, что у меня получится. Поэтому я и вырезал полоски кожи; они имели символическое значение и выступали в роли барьеров, а символы очень важны в колдовстве. Кроме того, даже если у меня ничего не выйдет, кожа защитит запястья.

– Маролан, – сказал я, – дай мне правую руку. Алира, протяни левую.

Они повиновались, позвякивая цепями.

У меня вдруг возник безумный вопрос: что сказал бы мой друг музыкант Айбин относительно звуков, которые издает цепь, – я упоминаю об этом для того, чтобы показать, как странно иногда работает в критические моменты разум. Или для того, чтобы показать, какие у меня свихнувшиеся друзья. Право, не знаю.

– Я могу сделать что-нибудь полезное? – спросила Телдра.

– Нет, но спасибо, что спросили. Постарайтесь не попадаться мне на глаза, чтобы не отвлекать.

Она послушно отступила на несколько шагов.

– Ладно, Лойош. Помоги мне.

– А ты знаешь, что собираешься сделать, босс?

– Конечно, нет. А теперь помоги.

– Хорошо.

У меня вновь начала кружиться голова, и пришлось напомнить себе, что не следует делать глубоких вдохов; это сразу помогло. Вряд ли удастся довести заклинание до конца если в самый критический момент мне станет плохо.

– Я буду следить за твоим дыханием, босс.

– Хорошо. Пора начинать.

Я без труда вошел с ними в контакт; теперь я был хорошо с ними знаком.

«Энергия» – один из терминов, которым я не в силах дать определение, тем не менее я его употребляю. Она может возникать в самых причудливых видах. Я слышал, что волшебники пользуются ею, точно отмеряя необходимые порции; у них даже имеется специальное название, которое я сейчас не могу припомнить. А еще я слышал, как слово «энергия» произносили в самых обычных разговорах, когда речь заходила о чем-то смутном и не имеющем особого смысла, чтобы наполнить его значением: «Я знаю, что она моя, и чувствую, как нас связывает энергия». Естествоиспытатели используют это понятие так же, как волшебники, а дураки всех мастей – как любовники.

Но, что бы они ни говорили, энергия лежит в основе колдовства.

Когда удается осознать ту часть мира, на которую вы намерены воздействовать, и объединить вашу волю с реальной вселенной, тогда и только тогда вы сможете добиться желаемого. Не нужно настаивать на своем слишком сильно, а еще не следует забывать, что подобный подход распространяется и на решение куда более простых проблем.

Различие состоит в том, что во время занятий колдовством вы чувствуете единение, ощущаете перемены. Я называю это переживание «энергией», поскольку не в силах придумать лучшего термина; оно сопровождается усилением сердцебиения, ощущения жизни – некоторое время кажется, что ты стал более живым, и ты абсолютно уверен в собственной правоте. Ну а вне тебя происходят изменения.

Поэтому могу лишь повторить, что мне легко удалось войти в контакт с Мароланом и Алирой и энергия начала расти.

Любое умение – во всяком случае, физическое – на самом деле состоит в том, что необходимо знать, какие мышцы следует напрячь, более того, тут требуется особенно тонкий контроль над своим телом. К примеру, в восточном искусстве защиты человек должен поддерживать нужное напряжение в пальцах и кисти, чтобы острие оружия оставалось на определенной линии. Если напряжение недостаточно, то оружие можно выбить из вашей руки, что поставит вас в неловкое положение; а если напряжение слишком велико, то ваша реакция окажется недостаточно быстрой, что приведет к столь же малоутешительным последствиям.

Более того, дабы продемонстрировать, как это сложно, я расскажу, что первым шагом в овладении искусством восточной обороны будет контроль над вашим безымянным пальцем. Потом следует научиться управлять передним коленом и отставленной назад ногой, и так далее. Это тренировка разума и мышц – для новичка они находятся в постоянном противоречии, а у искусного фехтовальщика объединены так тесно, что практически невозможно разделить сознательные решения от тех, что продиктованы тренированными мышцами. Состояние, которое мы обсуждаем, называется «рефлексом», что само по себе говорит о многом.