Я рассказываю все это для того, чтобы показать: искусство колдуна очень похоже на военное, только вот «мышцы» существуют лишь в его сознании. Для простейших заклинаний нужна концентрация силы; для более сложных необходим изощренный и гибкий ум. Обычно колдуны пользуются целым набором инструментов, растений и амулетов, поскольку они помогают направить разум в нужном направлении. Впрочем, в случае необходимости фехтовальщик забывает о правильных движениях и технике и пользуется любой возможностью, которую предоставляет ему судьба.

Сейчас мне вдруг пришло в голову, что моя жизнь только и состоит из отчаянных попыток воспользоваться шансами, дарованными судьбой.

Я обошелся без инструментов, растений и амулетов, построив вместо них метафоры в своем разуме. Представил себе кандалы в виде четырех горящих костров, причем жар от них уходил по видимым дорожкам к полоскам ткани – не путать с реальными полосками кожи, которые служили в качестве метафорических стен, защищающих руки Маролана и Алиры от жара. Впрочем, не имеет значения. Я взялся за метафорическую ткань, а не за реальную кожу, и потянул, а потом небрежно отбросил в метафорическую сторону. К счастью – в метафорическом смысле, – там никого не оказалось.

– Лойош, присмотри за запястьями, я не хочу, чтобы они пострадали.

– Я готов, босс.

Я тянул и тянул, и мне показалось, что я распутываю бесконечный клубок. Откуда-то издалека до меня доносились обрывки разговора; наверное, Маролан и Алира обменивались репликами, но в моем сознании не отобразилось ни одного слова – к счастью для всех нас. Уж Маролан должен бы знать, что им следует помалкивать – чтобы не случилось что-то плохое, мне требовалась полнейшая концентрация. Откровенно говоря, эти мысли пришли ко мне позже; в тот момент я полностью сосредоточился на процессе.

Постепенно тянуть становилось все труднее, огонь в кострах почти погас. Однако я продолжал, поскольку не знал, как далеко должен зайти.

– Босс, я не могу удерживать жар.

– Они страдают?

– Немного.

– Тогда придется потерпеть еще чуть-чуть, – сказал я, хотя силы мои стремительно убывали, тянуть становилось все труднее.

Обычно колдуны называют это точкой уменьшения – когда хотят блеснуть эрудицией; для меня же это было сигналом, что пора заканчивать.

– Босс…

– Ладно, – проворчал я. – Должно хватить.

И я выпустил все метафоры, покинул мир энергии и вернулся в нашу вселенную.

–… очень холодно, – сказала Алира.

Они с Мароланом выглядели вполне прилично, поэтому я проворчал в ответ что-то неразборчивое, подумал о Разрушителе Чар, но потом решил, что лучше с ним не связываться – а вдруг возникнут какие-нибудь неожиданности, сейчас мне они ни к чему. Я вытащил нож с особенно массивной рукоятью, подбросил его вверх, поймал за лезвие и поднял над головой, а другой рукой схватил Алиру за левое запястье.

– Что ты делаешь, Влад? – спросила Алира в тот момент, когда я с размаху опустил на кандалы тяжелую рукоять ножа, стараясь не задеть рукой ледяной металл.

Послышался глухой звук – так бьются тарелки, – и ее левое запястье освободилось. Затем я проделал то же самое с правой рукой, при этом разбились не только кандалы, но и рукоять ножа. У меня в руках осталось лишь лезвие с частью костяной рукояти. Ничего, в запасе есть еще несколько ножей.

Я вытащил другой и занялся правой рукой Маролана – на сей раз рукоять ножа рассыпалась, а кандалы не пострадали. Я нахмурился, вытащил третий нож и пожалел, что теперь ношу гораздо меньше оружия, чем раньше. Однако рукоять третьего ножа выдержала – на стене свободно болтались четыре железные цепи.

Маролан и Алира встали.

– Хорошая работа, Влад, – сказал Маролан, поочередно растирая запястья. – Дальше я разберусь сам.

Что ж, такой поворот событий меня вполне устраивал.

Да и возражать я не мог; у меня совсем не осталось сил. Нет, я не задыхался, как если бы только что пробежал полмили; мое дыхание оставалось спокойным, я даже умудрялся – при постоянных напоминаниях Лойоша – не делать глубоких вдохов. Не могу сказать, что мне ужасно захотелось спать: просто тянуло прилечь. Пожалуй, не с чем сравнить ощущения, возникающие после того, как сотворишь серьезное заклинание. Разве что похоже на вялость, которая охватывает тебя после бурного секса – аналогия слишком очевидная, вы найдете ее в любой книге по колдовству, поэтому скажем так: я слишком устал, чтобы возражать.

Маролан продолжал потирать запястья, словно рассчитывал согреться или хотел удостовериться в том, что все еще является их обладателем. Затем сделал почти неуловимое движение пальцами, и в его правой руке появилась тонкая черная полированная палка длиной примерно в пять футов, с закругленными концами и серебристым узором, я никогда не видел ее раньше.

– Что это такое? – с трудом выговорил я.

– Мой волшебный посох, – ответил Маролан. – Я ведь волшебник. У нас есть посохи – так принято.