"Пора заканчивать..."

– Яре-яре, пожалуй, я победил...

***

Сой-Фонг смотрела, как Пип Бернадоте, наглый и до невозможности пошлый квинси, трижды предложивший открытым текстом во время допроса остаться с ним на ночь, падает вниз.

Длинная коса, почти перерубленная в трех местах, выколотый глаз, отрубленная рука...

В ушах прозвучала фраза, сказанная на последнем допросе:

"Я умру из-за того, что когда-то один не в меру ретивый человек решил, что имеет право на все, в том числе и на сей прекрасный мир.

Надеюсь, что до этого успею, во-первых, поломать его планы, а во-вторых - умереть не под пиликанье приборов и ругань медиков, а под вопли раненых и звуки выстрелов, стоя по колено в крови..."

Что же...

Крови из многочисленных ран квинси действительно вылился целый океан...

***

Канаме Тоусен чувствовал себя скверно.

Возможно, причиной этому служило два пропущенных удара по руки и голове, которые нанес противник...

Меж тем Брагинский продолжал изводить шинигами-предателя реальными и ложными атаками.

Трижды он с помощью камней и веток шумел за спиной капитана и атаковал с фронта, пытаясь достать врага тяжелой водопроводной трубой по голове - увы, все было бес толку. Проклятый шинигами, несмотря на слепоту, прекрасно ориентировался в условиях леса: отраженние звуков позволяли ему безошибочно вычислять, откуда именно прилетел камешек и атаковать блондина...

– Иван-ку-у-ун!
– Знакомые мурлычащие интонации заставили Тоуссена напрячься. На место битвы прибыла Йоруичи, в то время как звуки боя Гина и квинси стихли.

– О, госпожа Йоруичи! День добрый. Я... К-ха...

Уже вечером бывшая капитан второго отряда много раз спрашивала себя: как она могла так ошибиться?

Девушка закрывала глаза - но перед ней представала все та же картина...

Иван - с детским изумлением смотрящий на лезвие, вышедшее из груди... Капитан Айзен, доброжелательно улыбающийся шокированной шинигами, поинтересовался:

– Давно не виделись...

***

Они отступили.

Троица предателей сбежала с помощью гиллеанов, напоследок забрав две жизни.

Первым был квинси. Пип Бернадоте, сражавшийся с капитаном Ичимару Гином.

Именно из-за его действий, так называемой "бури реацу", капитаны Готей 13, даже Командующий, не смогли принять участие в битве.

Вторая жизнь - Иван Брагинский. Непонятное существо, почти победившее Канаме Тоуссена - но получившее смертельную рану прямо в сердце...

Тело квинси немедленно распалось не духовные частицы, все, что от него осталось - это портсигар. Потертый, когда-то обшитый кожей стальной портсигар, несколько сигарет, зажигалка, сделанная из гильзы...

Сой-Фонг сама не понимала, почему оставила эти вещи себе. Пожалуй, всему виной странная фотография...

На обороте - ровным острым почерком на французском написано:

"Жаль, не сбудется... П. Б."

А на фото - она... Рядом с квинси Пипом Бернадоте, погибшем в сражении против шинигами для защиты Общества Душ. Почему-то на ней западная одежда и она счастливо улыбается...

Капитан никому не показывала фото.

Зачем? Так, небольшой сувенир...

А Йоруичи Шихоин обзавелась новым любимым предметом одежды.

Даже двумя.

Это был, во-первых, длинный толстый грубый шарф, замечательно теплый и домашний.

Порой она ловила себя на мысли, что становится похожей на капитана Кучики...

А во-вторых - потертое пальто, пахнущее чем-то вкусным: пирожками с рыбой, чуть-чуть табаком, чем-то алкогольным и бьющим по разуму...

На спине было сделано несколько крепких стежков - Йоруичи исколола себе все пальцы, но столь деликатную процедуру не доверила никому.

А еще во внутреннем кармане оказался рисунок с изображением принцессы Шихуин.

Справа - в виде кошки, слева - в человеческом облике... Рисунок был черно-белый, но поражал своей завершенностью и полнотой.

Как будто для контраста на обороте крайне корявыми иероглифами было выведено:

"Самая красивая шинигами"...

Иван не успел как следует освоить японскую письменность...

Все, что осталось от большого ребенка...

Урухара Киске, узнав о гибели Брагинского, похищении артефакта и смерти совета 46, только грустно произнес:

– Жаль...

Пожалуй, это был тот редкий случай, когда весь Готей был един во мнении по всем пунктам...